Читать книгу - "Вязьма - 1941. Крах Тайфуна - Влад Радин"

сержантом Четович, вообще оказалось очень просто наладить нормальные отношения, товарищ генерал — полковник. Я ведь чего с начала боялся? Что она больно сильно нос задирать станет. А оказалось, что ничего подобного. Нос она не задирает и задирать похоже не собирается. Простая она в общении оказалась. Даже очень простая. Нисколько не гордая. Я вот простой шахтёр и семья у меня такая же простая, а Марина, то есть сержант Четович как никак из интеллигенции. Да и живёт в Москве! А я много москвичей видел. Они все нос задирать любят. А товарищ сержант совсем не такая. Нисколько она не превозносится. А если, что указывает так это по делу, и не обидно. Тем более я тоже теперь сержант. Хотя и младший. Вот только товарищ старший лейтенант с ней общаться совершенно не желает. Даже здоровается с ней сквозь зубы. Мне это как -то не понятно. Такая видная девушка, а он с ней даже трёх слов не сказал! Странно как — то это.

Да отношение Никодимова к Марине удивляло и меня самого. Он словно не замечал её. Еле — еле здоровался и сводил всё общение к двум — трём фразам не более. Причём по словам самой Марины оно всегда было таким и никак не менялось. Мне это, честно говоря, было удивительно. Я всё искал возможность поговорить со своим адъютантом по этой проблеме, но пока всё не находил для этого ни повода, ни времени. Так что отношение старшего лейтенанта Никодимова к сержанту Четович лично для меня, пока оставались загадочными. Конечно, я собирался разобраться в них со временем и выяснить чем это Марина с самого первого взгляда так не приглянулась старшему лейтенанту Никодимову. Правда у меня сейчас до этого у меня элементарно не доходили руки и не было времени. Хватало иных забот и тревог.

Утром пятого декабря перешли в наступление войска Калининского фронта, под командованием Масленникова, которые наносили удары на Старицу и Ржев. Вслед за ним двинулась конно — механизированная группа под командованием генерал — лейтенанта Белова только на совершенно другом направлении. Целью кавалерийского корпуса и гвардейской танковой дивизии был Мордвес, а далее Венёв с конечным выдвижением в район Сталиногорска.

Как ни крути, но советские войска, переходившие в контрнаступление под Москвой, были в очень измотанном и потрёпанном состоянии после предшествующих боёв. Особенно это касалось состояния бронетехники и артиллерии. Изучая данные о численности личного состава армий, входивших в состав вверенного мне Западного фронта, я подчас только грустно вздыхал. Конец сентября казался мне просто — на просто райском временем. Тогда армии численностью в тридцать тысяч человек выглядели до нельзя измотанными, и едва ли способными оборонятся. А сейчас мне предстояло наступать такими армиями! Да не просто наступать! Я планировал окружить немцев под Вязьмой! Сделать то, что нам не удалось в Реальной истории. А для этого требовалось научить и командиров брать немцев в котлы. Кашира был первый такой урок, Клин должен быть вторым.

Ситуация с Клином осложнялась ещё и с том, что линия фронта под Москвой была практически прямой. О чём я совсем недавно говорил Соколовскому. В этих условиях у нас оставался только один путь, выталкивать немцев на запад. А фронтальный натиск — это всегда большие потери. Получалось, что немцы пребывали в очень неплохом положении для себя.

Я вновь задумался, вспомнив о не недавнем успехе под Каширой. О нём, о его провозглашении на всю страну. Портреты Белова были опубликованы во всех газетах. Портреты были уже со звездой Героя Советского Союза. Так же были опубликованы портреты Катукова (он получил второй орден Ленина), Тихоновского и других командиров — участников этой операции. Я с Соколовским и Маландиным были награждены «Красным Знаменем». Было даже предложение провести пленных немцев по Красной площади. Мол куда шли туда и пришли. Только в другом качестве. К счастью, это предложение было отвергнуто. Маловато пока было этих самых пленных, чтобы их так же торжественно вести. Не июль 19944 года. В общем состоялось моё боевое крещение. Крещение как полководца. Полководца наступающего. Теперь после Каширы, мне постояло подтвердить его.

Я летал в Каширу. Видел брошенную немцами технику, и вооружение, колонну пленных. И гордых конвоиров ведущих её. Это была несомненная победа. Победа, добытая тяжёлой работой. И стоила эта работа очень многих жертв.

Тут раздался телефонный звонок, прервавший мои размышления.

— Слушаю, командующий фронтом Конев, сказал я в трубку.

— Товарищ командующий — это Белов, — раздался знакомый голос генерал — лейтенанта и теперь уже Героя Советского Союза Павла Алексеевича Белова.

— А, Павел Алексеевич! Приветствую тебя! Что случилось?

— Катуков набрал обороты. Вышел к окраинам Мордвеса!

— Молодец! Слушай, а он большой молодец! Только пускай не зарывается!

— Ну он, судя по всему, уже к Венёву собирается рваться.

— Я на мгновение задумался. Хотя как сказал генерал — фельдмаршал Манштейн, в наступлении лучшая защита флангов подвижного соединение его движение. Где — то он был прав.

— Вот, что, Павел Алексеевич, немцы сейчас ошарашены, так, что, пуская он по их тылам пройдётся. И ты там сильно от него не отставай.

— Его, пожалуй, догонишь!

— Ну а ты постарайся. Очень сильно постарайся! Как, кстати Тихоновский?

В норме. Идёт с Катуковым, что называется ноздря в ноздрю.

— Да. Фактически у нас получается некая сводная танковая группа, — сказав это я задумался. А, что, чёрт побери! Именно так и получается. Группа Катукова — Тихоновского! Как бы то ни было, но воюют Тихоновской очень хорошо. Пока во всяком случае. Если бы он так ещё и к людям относился! Цены бы ему не было!

— Вот, что, Павел Алексеевич, ты Катукова и Тихоновского не сильно сдерживай. Пускай они немецкие тылы как следует прочешут. Понял?

— Понял, понял, — Иван Степанович.

— Ну а раз понял, то тогда действуй.

Я закончил разговор и положил трубку. Наше контрнаступление началось. Надеюсь, его результаты будут несколько иными, чем в той, иной реальности из которой я прибыл сюда. Возможно, мне удастся отрезать часть второй танковой армии Гудериана.

Поздно ночью я ужинал паровыми блюдами, приготовленными мне по заказу Марины Четович. Ужинал в кабинете. За столом, заваленным картами и бумагами. Соколовский и Маландин уже пошли отдыхать. Спали по-прежнему часа четыре не больше. Хотя в принципе больше и не положено. Я спал ещё меньше.

Доев холодные котлеты, я отодвинул тарелку и упер голову в руки. Голова у