Читать книгу - "Вязьма - 1941. Крах Тайфуна - Влад Радин"

Андреевичем Власовым, одним из главных символов предательства в отечественной истории. Можно сказать, что своего рода обер — предателем. Претендентом на роль советского Иуды. Хотя кто знает, как сложится его судьба здесь. В этой реальности. Может быть совсем иначе? Этого исключать тоже не надо.

Всего этого я естественно говорить Соколовскому не стал. Вместо этого я произнёс:

— Сбежал говоришь? Ну если может исполнять свои обязанности, то это одно. А если нет, то это совсем другое. Тогда ему надо объявить взыскание. Больные и не трудоспособные командармы нам вовсе не нужны. А дел и забот предстоит столько, что их и не всякий здоровый потянет!

В ответ на это Соколовский лишь пожал плечами.

— Ну хорошо, в этой операции главными действующими лицами будут три наши армии, — сказал он, — две резервных, хотя их численность и вооружение оставляет желать лучшего и одна уже действующая, о которой можно сказать тоже самое. Но какие ещё дополнительные силы к этому мероприятию ты привлечь собираешься? Всё — таки по данным нашей разведки в районе Клина сосредоточены части по меньшей мере двух немецких корпусов!

Глава 18

— Дивизии Рыбалко и Ротмистрова естественно. Хватим им на формировании пребывать. Катуков вон в дело вступил и сколько нам пользы принёс! И ещё надеюсь принесёт.

— Ну у Рыбалко насколько мне известно, всё к завершению идёт, — ответил мне Соколовский, — а у Ротмистрова какие -то заминки имеют быть место. Причём одна за одной. Так, что третья танковая дивизия ещё весьма далека от завершения процесса своего формирования.

Услышав это, я испытал чувство досады. Не то, чтобы Соколовский сообщил мне какую -то небывалую новость. Отнюдь. Я и сам регулярно справлялся с тем, как идёт процесс формирования второй и третьей танковых дивизий. Особенно часто я стал делать это по мере приближения дня начала нашего контрнаступления. И если у Рыбалко дела действительно шли как надо (он мало в чём отставал от Катукова), то у Ротмистрова, как раз наблюдалась полная противоположность. Всё у него шло как -то нога за ногу, как — то вяло и даже можно сказать бестолково.

Вообще на мой взгляд фигура будущего Главного маршала бронетанковых войск Павла Алексеевича Ротмистрова, на мой взгляд, довольно загадочна. Вернее, загадочно одно — как и каким образом этот человек сделал столь головокружительную карьеру? Как по мне, так совершенно не заслуженную. Причём одновременно с этим, сделавшись едва ли не самым известным и популярным танковым командиром, затмив собою таких безусловно очень способных (значительно способнее себя) танковых генералов как, например Вольский или Лелюшенко. И если Лелюшенко был худо — бедно известен в обществе, то о генерал — полковнике Василии Тимофеевиче Вольском знали только специалисты и те, кто интересовался историей Великой Отечественной Войны. А ведь он был лихой и отважный танкист! Хотя возможно здесь главную роль сыграло то, что Вольский умер от туберкулёза ещё в 1946 году. И соответственно не успел написать мемуары и примелькаться по телевизору. Но надо сказать, что забыт был Вольский весьма основательно. Впрочем, не он один. Кто, например знает такого танкового генерала как Кравченко? А Пушкин? Ну Пушкин, ладно погиб в 1944 году. Но Кравченко бывший командующий шестой гвардейской танковой армией, дожил до 1963 года! Ну и многим известна его фамилия⁈ А ведь при всём этом он дважды Герой Советского Союза! А был ещё генерал Соломатин (он и его первый механизированный корпус были прообразами в фильме «Корпус генерала Шубникова») да и многие другие. Но, пожалуй, можно без преувеличения сказать всех их, за исключением всего лишь нескольких человек, затмил Павел Алексеевич Ротмистров. Как мне помнится в семидесятых годах он был частым гостем на телевидении. Бой под Прохоровкой, в котором ведомая им пятая гвардейская армия потерпела, в общем и целом, неудачу, понеся при этом чувствительные потери и не выполнив поставленных перед нею задач, подавался как выдающаяся победа советских танковых войск. В общем пробивной, очень пробивной был товарищ Павел Алексеевич Ротмистров и имел видимо крепкую волосатую руку на верху.

— Так я позвоню, Ротмистрову и прикажу ему максимально ускорить темпы формирования дивизии, — сказал я Соколовскому, — времени у нас в запасе нет.

Вот не хотел я ставить Ротмистрова на дивизию! Но настояли из Ставки! Пришлось поставить, вопреки своему чувству.

Дебют дивизии Катукова под Каширой на мой взгляд вышел очень и очень удачным. Без неё мы вряд ли сумели бы так быстро окружить боевую группу семнадцатой танковой дивизии немцев. А окружив, так же быстро и полно уничтожить. Надеюсь, что в Ставке остались всем этим довольным. Не исключено, что через некоторое время я тихо подниму вопрос о формировании ещё парочки таких дивизий. Война идёт, впереди наше наступление, планов у меня лично не мало, и танковые соединения, мне нужны позарез! Благо поставки по ленд — лизу позволяют оснастить эти вновь формируемые соединения техникой. Пусть и не совершенной.

Я решительно взял трубку с телефона и позвонил генералу Белову.

— Павел Алексеевич, — сказал я ему, -твоя группа переходит в наступление пятого. Утром пятого. Ты понял меня? Цель Мордвес. Голиков же начинает наступать утром шестого. Ты же пятого. Всё уяснил?

— Да.

— Как у тебя Тихоновский?

— А что Тихоновский? Пока всё нормально. Принимает бригаду.

— Понятно. Ну будь здоров.

Следующий мой звонок был в первую танковую дивизию — Катукову. Узнав у него, что всё в порядке, я позвонил Ротмистрову. Тихоновскому я звонить не стал. Как — то рука не поднялась.

У Ротмистрова тем не менее оказалось всё более или менее. Формирование танковой дивизии подходило к своему логическому концу. Существовали только проблемы с противотанковым артиллерийским полком, но и их Павел Алексеевич обещал решить через пару — тройку дней. В общем состояние третьей танковой дивизии, вопреки словам Соколовского и моим ожиданиям было значительно лучшим. Видимо Ротмистров устал выслушивать мои накачки по телефону и наконец — то взялся за дело. В любом случае он торжественно обещал мне, что вверенная ему дивизия через несколько дней будет полностью готова вступить в бой.

— Рогоза, младший сержант Рогоза, — вы наладили нормальные отношения с сержантом Четович? — спросил я своего ординарца.

— Наладил, товарищ генерал — полковник, — ответил он мне.

— Не врешь?

— Нет не вру. Я вообще не имею привычки врать. Особенно генералам.

— Ну смотри.

— А с