Читать книгу - "Стражи Пограничья - Елена Саттэр"

Громко раздавался и Ляшкин басок, раздававший команды. Выскочила, а там подвода прибыла с товаром. На ней Вальша сидит.

Кричит:

—Не смогла не приехать. И Ляватарчика послушать хочу, и рыб твоих галактических хоть краем глаза глянуть захотелось. Привезла тебе всё, что заказывала. Оставишь меня сегодня в гостевой?

Подбежала я к подруге—обняла её.

—А еще я дядьку Потема привезла. Плотник знатный, но уже возраст, так по мелочи готов все сделать. Около лошади стоял седой сухонький старичок с куцей бородкой.

—Показывай, хозяюшка.

И мы пошли. Долго цокали они над отверстием сливным, и одобрили, и пол стеклянный, для которого они, кстати, привезли толстенное стекло, и унитазы деревянные. Завела на кухню, ткнула пальцем, где водопровод хочу сделать. Вальша долго охала от умиления над Побирушкой, переварившей пищу и ставшей чуточку больше, как мне показалось.

—Какая миленькая девочка! Лапонька. Хочу такую же. Смагичь мне, а Анжеечка.

—Нету. Эта единственная особь во-первых, а во-вторых, с чего ты взяла, что я магичеть могу?

Вальша огляделась , потом загадочно зашептала:

—Так у нас так некоторые думать стали, потому как вон у тебя семейка какая. Такие только с колдуньями живут, добрыми. Только все помалкиваем, приняли вас в городе. Своя ты стала. Тем более сегодня толпа приедет на нанятых подводах, фильму слушать. Вот и нашу разгрузим, и она перевозку отправится.

Я усмехнулась, такси грузовое видела, а подводу, таксующую, ещё нет. Удивительно. Тогда надо угощение какое придумать. Попкорн!

—Вальша, а в ваших краях такое растение не растет? И стала описывать царицу полей нашу—кукурузу.

—Кукаруза что ли? Есть такая—мы ей скот кормим.

—Вальшечка, солнышко, а пусть твой водитель кобылы прикупит мне мешок. Есть задумка, чем зрителей угостить. И сахара побольше. И кружек десятка два.

Та кивнула и вручила денежку своему помощнику. Подводу разгрузили и она галопом подскакивая на неровностях, рванула обратно в город.

—Дядька Потем, надо тогда ещё лавок приготовить, и лучше со спинками. Бери моих пацанов на подмогу. Если не будут слушаться—Ляватару жалуйся.

А мы с Вальшей потащились на кухню напиток готовить . Решила я типа лимонада сделать. Ляшка мне как раз охладительный артефакт приволок. Лед буду готовить. Сколотил нам оторванный от лавок дед Потем ларь здоровый, без щелочки. Положила я туда охладилку, расставила кастрюль с водой на палец залитой—пусть замерзает. А я и пряничную в кастрюлющу самую большую наложила, и мяты, еще что-то пахучее и дико полезное, как сказала Вальша, напихала. Залила водой, сахар последний высыпала и поставила томиться. Потом, пока у хлебов верхушки снимали и мякиш выковыривали, стала я у Вальши про Сиятельство интересоваться. Ну так, между прочим. Рассказала она мне всё, что знала.

Не родной он графине. Слухи ходили, что родственницы ее какой-то сын. Что , откуда — неизвестно никому. Поговаривают, что даже сам Ворон не ведает про настоящих родителей. Давным-давно, по молодости, она в замке своем родовом и не показывалась—в столице обитала все. При королевской семье фрейлиной состояла. Жених у нее был. Охрану возглавлял. Не шибко родовитый, но душевный и графинюшку нашу на руках носил.

В начале пришли страшные вести, что погиб он на охоте. Со зверем перепутали и подстрелили. Наша хотела даже вернуться, с горя, в затвор уйти, но королева покойная, ее пожалела очень, к себе приветила. И поселила в соседние покои во дворце, и гуляла с ней пока в тягости была. Потом принца когда родила, все просила нашу с ним сидеть. Женское сердце оно такое—оттаивает , когда ребеночек рядом. Так, рассказывали, они вместе и гуляли, и в карету даже королевская семья с собой брала. Король добрым был, против никогда не был. Потом разбились они. Наша графинюшка, только через полгода сюда возвратилась, у родственницы дальней жила. Горе переживала. Любила она их. И вернулась с ребеночком на руках.

Типа родственница померла, у которой поселилась—сын сиротой остался, вот и усыновила. Только все лицо его, сама видела ты, в шрамах. Хорошим рос, никого не обижал, матушку названную любил, только девушек чурался—что делать, не красавец совсем.

—Почему это не красавец, - перебила я её,—эти шрамы и незаметны совсем.

—Даа?—протянула Вальша, пристально меня рассматривая.

Кровь прилила к щекам. И я замолчала, нагнув голову.

— Ну ладно, не видно, так не видно,—покладисто продолжила подруга.—В стражи пошел, как вся наша аристократия делает. Удачливый стал. Много денег поднял на артефактах. Потом эта фря появилась, около него с братцем крутиться стали. По началу речи о свадьбе велись, а сейчас притихли разговоры. Ну вот и всё, что знаю. И ещё люди шепчутся,—сказала она тихо в сторону куда-то,—что граф наш к хозяйке постоялого двора частить начал.

Я ничего не сказала на это, только сердце застучало, и петь снова захотелось почему-то. Это травка, наверное, пряничная так действует!

Глава 16

— Госпожа Анжея, госпожа Анжи, идите туалету смотреть,—позвал нас плотник.

Около гостевого сортира собралась очередь на экскурсию. Естественно, нас пропустили первыми. Зашли мы с Вальшей внутрь, закрыли дверь и замерли от восторга. Унитаз деревянный сделали, с водяным затвором. Как быстро воду провели—молодцы. Хотя там такая технология быстрая: друг в друга трубки глиняные вставили за десять минут и готово. Дольше подпорки делали. Я на эту конструкцию осветяшек оставшихся навешала. Мерцающая дорога таинственно вела к галактическому туалету.

Стоим мы с Вальшей и под ноги смотрим, а там—космос. Рыбки эти гавноедки перламутром переливаются, отбрасывая тёмно-синий свет. Даже дух захватило.

— Такой же себе хочу! — выдала Вальша после молчания.

— Красота получилась, —подтвердила я — только бы еще стены покрасить. Если корней таких наберу, и тебе в таких красоток гавноедок превратим. Ты краску, кстати, привезла?

— Ага, твой который на “Г” выбирал цвета. Хорошо, между прочим, подобрал—есть у парня вкус.

—Гайша?

—Он.

—Вот тогда и будет мне здесь Млечный Путь изображать. Гайшаааа!—позвала я его.

Орчонок, оторвавшись от сколачивания зрительских мест, подошёл ко мне бодрым шагом.

—Кисти с красками в зубы и туалеты разрисовывай. Говорят, в тебе художник дремлет.

Гайша расцвёл и стал меня благодарить, как будто я его золотом одарила.

А мы с подругой, одухотворенные прозрачным полом в туалете, пошли облагораживать гостевые комнаты. Матрасы набили подсушенным сеном. Застелили простынями. Одеяла в пододеяльники вставили. Подушки нашили, тоже набили сеном, я еще туда сухоцветов насовала ароматных. Понюхала—сказка!

Занавесочки повесили, и заиграли комнаты уютом. Вальше отдала дальнюю комнату. Плотник Потем сказал — у раненых переночует. Там место имелось.

Потом, прихватив его