Читать книгу - "История Русской Православной Церкви. 1900-1927 - Протоиерей Георгий (Митрофанов)"

что очень быстро белые нашли непосредственных участников убийства, и стало известно, что расстреляна вся Царская Семья.

Когда вести о расстреле Императора дошли до Москвы, Соборный Совет, который в межсессионный период на Соборе продолжал работать, этот вопрос обсудил, и Патриарх на протоколе совещания Соборного Совета наложил резолюцию: «Благословляю архипастырей и пастырей молиться о сем на местах», – служить нарочитые заупокойные службы о убиенном Императоре Николае II. Понятно, почему не о всей Семье. Потому что никто тогда не знал, что убита вся Семья.

Патриарх Тихон пошел на этот шаг не случайно, он обдумал его. Хотя Император Николай II уже отрекся от престола, Церкви не подобало делать вид, что ничего не случилось, делать вид, что это, совершенно беззаконное убийство того, кто многие годы являлся одним из руководителей нашей церковной жизни, Церкви безразлично. И вот поэтому, рискуя вызвать гнев властей, Патриарх принял такое решение, и служились панихиды об Императоре во многих епархиях, во многих приходах.

Третья сессия Собора

Открытию третьей сессии Собора предшествовало очередное послание Патриарха. Послание написано в канун Успенского поста, 26 июля (8 августа) 1918 года, накануне открытия третьей сессии. Приведу несколько фрагментов из него:

Еще продолжается на Руси эта страшная и томительная ночь, и не видно в ней радостного рассвета. Изнемогает наша Родина в тяжких муках, и нет врача, исцеляющего ее. Где же причины этой длительной болезни, повергающей одних в уныние, других в отчаяние? Вопросите вашу православную совесть, и в ней найдете ответ на этот мучительный вопрос. «Грех, тяготеющий над нами, – скажет она вам, – вот сокровенный корень вашей болезни, вот источник всех наших бед и злоключений». Грех разжег повсюду пламень страстей, вражду и злобу, и брат восстал на брата, тюрьмы наполнились узниками, земля упивается неповинной кровью, проливаемой братской рукой, оскверняется насилием, грабежами, блудом и всякою нечистотою. Из того же ядовитого источника греха вышел великий соблазн чувственных земных благ, которыми и прельстился наш народ, забыв об едином на потребу. Мы не отвергли этого искушения, как отверг его Христос Спаситель в пустыне. Мы захотели создать рай на земле, но без Бога и Его святых заветов. Бог же поругаем не бывает. Мы алчем, жаждем и наготуем на земле, благословенной обильными дарами природы, и печать проклятья легла на самый народный труд, на все начинания рук наших. Грех тяжкий, нераскаянный грех, вызвал сатану из бездны, извергающего ныне хулу на Господа и Христа Его и воздвигающего открытое гонение на Церковь. Неужели Господь навсегда закрыл для тебя источники жизни, погасил твои творческие силы, чтобы посечь тебя, как бесплодную смоковницу? О, да не будет сего, одна мысль об этом повергает Нас в трепет.

Обратите внимание, насколько тяжело звучит это послание, оно кажется весьма безрадостным. И это не просто желание настроить свою паству на постный лад перед Успенским постом, это тяжелое, трезвое понимание того, насколько этот, кажущийся столь примитивным, соблазн материальных благ имеет власть над людьми. Именно этой возможностью легкой жизни, легкой наживы большевики привлекают к себе в это время многих. Казалось бы, должно уже наступить отрезвление. Страна разрушена. То, что с легкостью забирается с помощью грабежа и экспроприаций, быстро исчезает, проедается, пропивается революционными массами. У страны, казалось, нет никакой исторической перспективы, если люди не остановятся и не перестанут поддерживать режим, который страну превращает в пустыню.

* * *

На третьей сессии было поставлено очень много вопросов чисто церковных и, одновременно, церковно-политических. К сожалению, многие церковные вопросы, подготовленные к решению на третьей сессии, не успели рассмотреть, ибо Собор был разогнан в сентябре 1918 года. Какие это были вопросы? В частности, вопрос, который актуальнейшим остается и сейчас. Это вопрос о богослужении, о правке церковных книг, редактировании богослужебных книг, о единообразном сокращении богослужения, о принципах этого единообразного сокращения – то, без чего мы сейчас все на приходах задыхаемся.

Все это было подготовлено богослужебным отделом, которым руководил архиепископ Евлогий (Георгиевский). К сожалению, эти вопросы не успели рассмотреть, хотя материалы эти сохранились. Обратимся к тем определениям Собора, которые касались тогда самой актуальной темы – церковно-политической ситуации в стране.

2 (15) августа было принято определение, которое признавало недействительным лишение сана священнослужителя по политическим мотивам. В этой связи Собор снял церковные прещения с митрополита Арсения (Мациевича), жившего в XVIII веке; он пострадал за то, что критиковал государственную политику. Было снято прещение со священника Григория Петрова, которого уже в начале ХХ века запретили в священнослужении за активное участие в деятельности конституционно-демократической партии. И в этом определении Собор высказал мысль, чрезвычайно актуальную и для того времени, и для нашего. Говорилось о том, что отныне Церковь отказывается навязывать своим чадам какую-то общеобязательную политическую линию. И священнослужетель, и мирянин могут придерживаться различных политических взглядов, и за это не подлежат церковному прещению. Разумеется, если их политические взгляды будут толкать их к тому, чтобы быть богоборцами, святотатцами, то они будут подвергнуты мерам церковного прещения, но именно за свои богоборческие, кощунственные действия. Это определение действует и поныне, его никто не отменял, никакой Собор.

Почему Собор именно в это время принял подобное определение? Потому что было очевидно, что православные христиане в этот момент, в период Гражданской войны, конечно, разделились по политическим принципам. Были там и монархисты, были и республиканцы, были даже социалисты, но, во всяком случае, они должны были быть сплочены вокруг Церкви, и Собор на этом настаивал. Участия в политических партиях или в Думе это определение не запрещало. Священнослужители могут иметь различные политические взгляды, голосовать сами за кого угодно. Но если они будут баллотироваться в органы власти, они невольно будут проводниками какой-то определенной политической линии, той партии, с которой они будут связаны. И, будучи священнослужителями, будут невольно представлять политику своей партии как церковно благословленную, единственно правильную.

21 августа (3 сентября) 1918 года было принято определение о порядке прославления святых к местному почитанию, может быть, еще более важное, чем предыдущие определения, хотя и касающееся не столь злободневных политических вопросов. На этом определении основывает свою деятельность и нынешняя синодальная комиссия по канонизации.

Для причтения угодника Божия к лику местночтимых святых необходимо, чтобы богоугодная жизнь праведника была засвидетельствована даром чудотворения по кончине его и народным почитанием его…

При проверке чудес заявители о них и свидетели дают показания под присягой о действительности чудесных знамений…

Свидетельствования открытия мощей для причтения угодника Божия к лику местночтимых святых необязательно.