Читать книгу - "Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский"

за отсечение руки и ноги, выкол глаза и отрезание носа или уха, приблизительно тот же, что и в Осетии: он равняется в каждом отдельном случае половине платежа, требуемого за убийство.

Отдельные пальцы руки оценивались как у осетин: за большой палец полагалось взыскание пяти коров, за указательный – четырех, за средний – трех, за безымянный – двух и за мизинец – одной[210]. Плата за лечение раны падала на виновного.

Сравнивая размер вознаграждения, требуемого за увечья законами Агбуги, с тем, какого придерживаются горцы западного Кавказа, нетрудно прийти к заключению о существующем между ними тождестве. В свою очередь рекомендуемый сборником Вахтанга способ определения важности ран, заодно с правилом о покрытии издержек лечения и содержания больного лицом, причинившим ранение, доселе находят полное признание в ежедневной практике горцев. Все это вместе взятое дает повод думать, что грузинское законодательство не осталось чуждым образованию горского адата в применении к увечьям и ранениям и что влияние его равно сказалось и в определении того отношения, в каком выкуп за увечье стоит к выкупу за убийство, и в установлении самого способа определять размер следуемых за раны композиций, и в факте возложения на виновного издержек по лечению и содержанию.

К числу не менее резких примеров воздействия грузинского права на горский адат надо отнести тот, какой представляет собой порядок раздела наследства между сыновьями и выделения из наследства особых добавочных долей для старшего, младшего и среднего братьев.

Грузинский закон заключает в себе на этот счет следующие постановления: при разделе из общего имения берется за старшинство, за меньшинство и за срединство. Из каждых двадцати крестьянских дворов следует давать старшему два двора; один богатейший по собственному его выбору, а другой беднейший по выбору его братьев; таким же образом выделить ему за старшинство и из людей, не имеющих садов и безземельных (статья 100).

О преимущественном наследовании среднего брата статья 102 говорит следующее: прежде ничего особеннего не выделяли среднему брату, но царь Георгий и за срединство установил особый выдел из общего имения. Эта ссылка на законы Георгия нимало не оправдывается их содержанием. Мы имеем, таким образом, основание предполагать, что преимущественное наследование среднего брата принадлежит к числу исконных обычаев грузин, возникших задолго до появления законов Георгия. Относительно самого порядка выделения добавочной доли среднему брату законник Вахтанга постановляет: из каждых двадцати дворов крестьян выделяется по одному двору средним братьям между старшим и младшим, причем преимущество оказывается тому, кто больше трудился на пользу дома (статья 102).

Преимущественное наследование старшего и среднего братьев не исключает добавочного платежа в пользу младшего. Ему за меньшинство отдается дом, отцом или братьями построенный, со всеми постройками, находящимися в усадебной черте, и прилегающим к нему садом, а также гумно и мякинница, обыкновенно лежащие вне этой черты (статья 103).

Сопоставляя с этими порядками наследования те, с которыми знакомит нас обычное право осетин, мы приходим к заключению, что в Осетии практиковались при семейных разделах те же приблизительно правила, что и в Грузии. Добавочная доля старшего в наследовании известна у осетин под наименованием «хестаг», младшего – «кастаг», среднего – «астаукак». В сборнике осетинских адатов, сделанном в 1866 году, встречаются следующие подробности о порядке выдела этих долей. В Стырдагоре делят все имение на части таким образом, чтобы число их единицей превышало число делящихся братьев; две части затем отдаются старшему, остальные поступают к прочим братьям. Младшему дается излишек из движимости и рабочего скота.

В Дигории, когда наследниками останутся трое, четверо и более братьев, и предстоит разделить, положим, 10 участков земли, лица, производящие дележ, выбравши один участок, обыкновенно самый большой и самый лучший, делят его по числу братьев; затем старшему брату предоставляется остановить свой выбор на каком-нибудь участке и, разделив его на три части, взять себе две, а третью предоставить младшему; оставшиеся затем восемь участков поступают в равный раздел между братьями. И при разделе движимости, хотя и в меньшей степени, соблюдаются преимущества старшего и младшего братьев. Добавочная доля среднего брата всецело берется из одной движимости; она редко превышает собой стоимость одного, двух быков. Самый выдел ее далеко не составляет общей черты всех без исключения осетинских аулов.

Я нашел упоминания о нем в новохристианском селении, жители которого – переселенцы из Дигории; о нем говорится также в адатах Касагонского ущелья[211].

Совпадение грузинского и осетинского обычая по вопросу о добавочных долях, одновременно выделяемых в пользу старшего, младшего и среднего братьев, интересно не только потому, что указывает на возможность воздействия грузинского права на осетинское, но и потому, что говорит нам о близости обоих к праву Древней Индии, законодательные сборники которой, и в числе их Васшита и Гаутама, заводят речь о преимуществах, признаваемых при наследовании за старшим, младшим и средним братьями. О непосредственном заимствовании из Индии этой характерной особенности наследственного права не может быть, конечно, и речи; но ничто не мешает предположению, что первоисточником ее одинаково для осетин и грузин послужило ближе всего стоящее к индусскому праву иранское законодательство. Его нормы по вопросу о наследовании не дошли до нас, так как содержащие их книги «Авесты» навсегда затеряны. Не может ли в данном случае осетинское и грузинское право, ввиду его совпадения с индусским, служить указателем того, что преимущественное наследование старшего, среднего и младшего братьев известно было и Древнему Ирану. Такой порядок не только не противоречит, но и непосредственно вытекает из его религиозного и общественного строя: из признаваемого им культа домашнего очага и той преимущественной роли, какую в этом культе играет продолжатель рода – старший сын; и далее из факта совместного сожития младшего с отцом и выдела прочих при жизни, благодаря чему при смерти отца лицом, не имеющим усадьбы, является один младший сын.

Если признать правильность этой догадки, то совпадение грузинского закона с осетинским обычаем найдет объяснение себе в том воздействии, какое культура «Авесты» оказала на Древнюю Грузию и через ее посредство – на Осетию.

К числу несомненных заимствований, сделанных из Грузии горским адатом, надо отнести и те элементы сословности, какие заключает в себе обычное право абхазцев или южных осетин – туальтцев. В Абхазии, как и в Грузии, высшее сословие распадалось на класс князей, называемых тавадами, и на простых дворян (азнауры – в Грузии, амиста – в Абхазии). Размер выкупа за убийство зависел одинаково в Грузии и Абхазии от принадлежности жертвы к тому или другому классу дворян[212].

И той, и другой стране одинаково были известны