Читать книгу - "Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед"

стрельбой в старшей школе «Колумбайн» в апреле 1999-го (в котором два школьника в Колорадо убили 15 человек). Как обычно, он насквозь видел их лицемерие с такой силой, которая в один момент сделала его политической угрозой для американского правительства, которое стабильно делало его поп-козлом отпущения за самые глубокие национальные проблемы.

Первая отсылка Эминема на тему «Колумбайна» на новом альбоме содержалась в быстро написанной (даже по его стандартам) «I’m Back»: «I take seven kids from Columbine, stand ‘em all in line / Add an AK-47, a revolver, a nine / A Mask-11 and it oughta solve the problem of mine / And that’s a whole school of bullies shot up all at one time» («Я собрал девятерых детей из «Колумбайна», построил их в линию / Добавьте к этому АК-47, револьвер, 9-миллиметровый пистолет / Маску, вот и решение моей проблемы / И вот так школа, полная хулиганов, расстреляна за раз»). С приближением даты релиза альбома именно эти строки Interscope настоятельно рекомендовал Эминему поменять, опасаясь недовольства родителей жертв стрельбы в школе.

Одновременно с этим они пытались выжать из него «первый» сингл, чтобы увеличить выручку с 2000-го. Как обычно, оба эти требования усугубили его злость как на его плательщиков, так и на массовые заблуждения американцев. «The Way I Am» была написана в доме родителей Ким после месяца безрезультатной писанины в разъездах по отелям, в ней он хриплым голосом выражал свое раздражение под ноющую, вызывающую клаустрофобию зацикленную мелодию клавишных. Он ворчал на то, как известность изменила его жизнь: «But I can’t take a shit in the bathroom / Without someone standin’ by it» («Я не могу даже посрать в туалете / Без кого-то, стоящего за дверью»), и на коммерческие требования:«Let’s stop with the fables / I’m not gonna be able to top a “My Name Is”» («Давайте без сказок / Я не смогу прыгнуть выше “My Name Is”»), он на самом деле заряжал этот вынужденный период написания хитов еще более ясной и менее этичной отсылкой на «Колумбайн»: «When a dude’s getting’ bullied and shoots up his school / And they blame it on Marilyn… and the heroin / Where were the parents at / Middle America, NOW it’s a tragedy / NOW it’s so sad to see, an upper-class city / Havin’ this happenin’» («Когда чувак, которого задирают, стреляет в школе / И они винят в этом Мэрилина… и героин / Где в это время были родители / Центр Америки, ТЕПЕРЬ это трагедия / ТЕПЕРЬ это такое грустное зрелище, когда в городе высшего класса / Это происходит»).

«Моя мысль была в том, что в этом такого ничего такого, – он пояснил в “Angry Blonde”. – Почему это такая деликатная тема в отличие от, например, четырехлетнего утонувшего ребенка? Почему это не считается огромной трагедией? Люди умирают в городе каждый день. В них стреляют, пыряют ножом, насилуют, грабят, убивают и прочее дерьмо. Что такого в «Колумбайне», что отличает его от любой другой трагедии в Америке?»

В интервью для «The Face» позднее в этом году его позиция врага штата только укрепилась. «Родители должны быть более ответственными, – заявил он, когда его снова спросили о “Колумбайне”. – Эти родители просто не уделяли внимания собственным, блядь, детям. Этого парня каждый день гнобили в школе… Я гарантирую, когда он возвращался домой, он сбивал кулаки о стены. И родители не общались с этим ребенком. Окей – невинные дети погибли. Но других детей довели до чертового предела. И никто не смотрел на это с их стороны. Когда я учился в школе, меня часто задирали. И я знаю это чувство, когда хочешь убить кого-нибудь».

Для music365 он размышлял глубже: «Мои работы были очень политические, но люди не видели их таковыми, они думали, что я просто мудак. Я взглянул на то, как меня воспитывали, на вещи, которые меня окружали, и места, в которых меня растили, и я понял, что вся эта херня сделала меня таким, какой я есть. Так что если люди воспринимают меня как мудака, значит, то, как я живу, делает меня мудаком, то, через что мне пришлось пройти, делает меня мудаком». Чтобы не оставалось никаких сомнений, обсуждая трек «Criminal» с «Muzik», он назвал себя «политическим рэпером»: «Я насмехаюсь над продажными ублюдками режима. Когда кто-то говорит, что дети равняются на меня, я такой: “Ваш президент курит траву, пока ему сосут, а он, блядь, врет, что это не так. Так что не надо говорить мне всякую херню, я не ебаный президент, я рэпер, и я не хочу быть примером для подражания”. Я бы сказал ребенку: “Равняйся на меня как на кого-то, у кого не было ничего, а сейчас есть все. Не равняйся на меня за то, что я бываю жесток и принимаю наркотики. Не будь как я”».

«The Real Slim Shady», ставший в итоге «ведущим» синглом, превратил этот политизированный ответ его критикам в зеркальный коридор, из которого никто не мог выбраться. Создание этой песни продемонстрировало непревзойденное мастерство Эминема в выборе старомодной, хитовой поп-музыки. Все началось с завязки, которую он хранил уже какое-то время. Трек был воплощен в жизнь после того, как в одну пятницу после часов утомляющих проб и ошибок рэпер наконец нашел нужные ноты на клавишных, с которых начался бы трек. После Дре добавил биты. Следующим утром они встретились с руководством Interscope, которые ожидали услышать завершающий хит альбома, который они запросили. «The Way I Am», по их мнению, не был «первой песней». Эминем, в тот момент будучи работящим музыкантом индустрии, а не бунтарем, посылающим всех нахуй, пообещал, что предоставит им законченную «Slim Shady» в этот понедельник. Недавние комментарии Уилла Смита, критикующего непристойность таких звезд как Эминем, и Кристина Агилера, которая упомянула о его свадьбе на MTV, стали тем самым топливом, на котором он написал стихи за выходные. «Я пришел в понедельник, записал их, и все. Interscope, конечно, были довольны», – гордо отметил он в «Angry Blonde». Но сила «The Real Slim Shady» как поп-хита на постоянной ротации на MTV с момента его релиза стала чем-то намного большим, чем просто хороший мотив и брюзжание между знаменитостями.

Видео, которое добавило так много к эффекту сингла, возвращалось к поднимающему настроение, обезоруживающему смешному стилю «My Name Is», снова подчеркивая комедийные навыки и очарование Эминема. Начало напоминает «Пролетая над гнездом кукушки» – психушка под управлением медсестер, где к нему присоединяются D12, он наклоняется к экрану, чтобы донести свои