Читать книгу - "Eminem. От изгоя до короля хип-хопа - Ник Хэйстед"

местного диджея Sista Tamu своих фристайлом о том, как он отшлепал его беременную «суку», что он разломал его диск в прямом эфире.

Спустя два месяца в Новой Англии, почти в конце тура Warped, катастрофа, к которой он так отчаянно стремился весь год, все же случилась. Это была вторая часть его жизни, которую он назвал «crack-up» («перелом»), когда изобилие успеха разбивало его так же, как когда-то неудачи. Бегая по сцене, он поскользнулся на луже какой-то жидкости и упал со сцены с высоты трех метров на пол площадки. Он сломал ребра. А мог разбить голову. «Это было безумие, – признался музыкант “LA Times”. – Я знал, что должен придержать коней. Это падение стало напоминанием». В 2000-м он признался «Star»: «В прошлом году я немного выпал из реальности. Люди спрашивают меня о многих вещах, которых я не помню. Маршалл Мэтерс исчезает, когда алкоголь начинает действовать. Тогда я становлюсь Слимом Шейди».

Критический огонь также пронесся над его головой во время 1999-го с жаром, который впоследствии станет еще хуже. Среди нападающих была вашингтонская инициативная группа по цензурированию рока PMRC (Parent’s Music Resource Center – родительский музыкальный информационный центр). Но больше всего ажиотажа создала критикующая полностраничная статья от тогда еще редактора «Billboard» Тимоти Уайта. Он обвинил Эминема в том, что он «наживается на эксплуатации мировой бедности», и связал выдуманную сцену насилия из «Guilty Conscience» с реальными событиями. Защита Эминема уже была встроена в The Slim Shady в таких треках как «Role Model» и «Still Don’t Give A Fuck», и он уже оправдывал «Guilty Conscience» несколько раз. Но для интервьюеров, которые повторяли друг за другом одни и те же обвинения, ему каждый раз приходилось придумывать что-то новое.

«Люди постарше путаются, – рассказал он “Launch”, – обычно понимая то, что я делаю, слишком буквально. Мне плевать, это меня забавляет, потому что если я скажу им, что у меня мозг из черепа вывалился, и они поверят, то что с ними не так? У молодежи есть чувство юмора, и они могут отличить правду от лжи. Меня критикуют только эти ублюдки в белых рубашках, которые все равно не разбираются в хип-хопе». Для «Consumable Online» он добавил: «Может, я и первый человек, который в своих высказываниях зашел слишком далеко, но все, что я делаю, это говорю то, что на моем гребанном уме, чувак. Хип-хоп – это хип-хоп, так было, есть и будет». Самый страстный ответ он дал «Select» прямо перед тем подземным шоу, когда обсуждал влияние первых демонизированных рэперов вроде N.W.A. на самого себя. «Я слушал все это, но никогда не пытался кого-нибудь застрелить. Я просто занимался тупой херней вроде драк, потому что музыка заставляла меня что-то чувствовать. Если твоя музыка вызывает у людей какие-то чувства, значит, она работает».

Тем временем приближалась мелодрама в реальной жизни, которую он вытащил и примагнитил из своих хитов. 14 июня на его родине в Сент-Джозеф, Миссури, он женился на Ким. Это хранилось в секрете, пока «Detroit News» не обнаружили документы позднее в том году. «Большую роль в этом сыграло то, что 80 % записей Маршалла покупают женщины, – объяснила Ким в одном из редких интервью. – У него много фанаток, и он симпатичный. Они думают, что у них есть шанс».

Мэтерс-Бриггс, теперь живущая в Миссури, конечно, присутствовала на церемонии. Но эта счастливая интерлюдия для расколотой семьи Эминема не продлилась долго. Когда перемирие с матерью прервалось, он заявил, что она эксплуатировала его имя с тех пор, как он стал известным, а отправной точкой в этой истории стал автодом в Сент-Клер.

«Когда я получил контракт на запись, я взял у нее этот трейлер – чтобы у меня было какое-нибудь место жительства, – рассказал он “FHM”. – Что сразу сделала моя мать – решила продать его через интернет, рекламируя как “Трейлер Слима Шейди”. А еще там было написано, что, если вы купите этот трейлер, Слим Шейди лично придет и оставит автограф на стенах. Моя мать чокнутая. Когда я был в туре, она собрала постеры, которые я оставил, подделывала мою подпись и продавала их детям с района. Моя мать пробралась за кулисы на шоу в Канзас-Сити и говорила детям: “Если хотите сфотографироваться с моим сыном, это будет стоить 20 долларов”. И я ничего об этом не знал, пока ко мне не подошла та маленькая девочка со словами: “Можно мне сфотографироваться? Я заплатила 20 долларов”. Моя мать – змея».

Более детально он описал останки их отношений для «Consumable Online»: «Иногда я разговариваю с ней, но так мало, насколько это возможно. С ней мой младший брат, так что когда я звоню ей, то, на самом деле для того, чтобы поговорить с ним. У меня правда нет особых причин общаться со своей матерью. Она сделала столько ебанутых вещей со мной, что по итогу теперь, когда у меня нет нужды с ней общаться, я не делаю этого».

17 сентября его мать напомнила о себе судебным иском, который окончательно разрушил их отношения. Речь снова шла о трейлере – типичный финансовый конфликт, из-за которого часто рушатся семьи. Просроченные счета не были оплачены, как ей хотелось бы, так что она обвинила Эминема в нарушении обещания «как минимум помогать своей матери» с ее ипотекой, и невозможность заплатить за аренду привела к выселению и передаче автодома (хотя именно она была за него ответственна, когда жила в Канзас-Сити). Она требовала возмещения следующих убытков: «потеря ее трейлера; вред кредитному рейтингу и связанные с ним пагубные последствия; унижение, стыд и много бессонных ночей; потеря и/или снижение самооценки; и другой ущерб и травмы, которые предстоит определить во время расследования и судебного разбирательства». Как известно, она также подала на него в суд за содержание его интервью с «Rolling Stone», «Rap Pages», «The Source» и на телешоу Говарда Стерна, а также за заявление в «My Name Is» о том, что: «I just found out my Mom does more drugs than I do» («Я только что узнал, что моя мама принимает больше наркотиков, чем я»). Она утверждала, что она была выставлена наркозависимой, нестабильной и, что удивительно, в ее иск было добавлено, что она испытала «физические и психологические травмы и ущерб», включая «ущерб репутации истца в обществе в целом и среди ее семьи, друзей и коллег; эмоциональное расстройство и потеря или снижение самооценки; унижение и стыд; бессонница и тревога»; и весь этот ущерб был причинен Эминемом, чьи деяния были «чрезвычайными, возмутительными и такого плана, который не должен приниматься в цивилизованном обществе» (она будет не последней, заявившей это), и