Читать книгу - "Мифы Сахалина. От Хозяина неба Эндури и «каменной женщины» до обряда кормления воды и рая Бунни Боа - Елена Иконникова"

Сегодня существует несколько противоположных по содержанию легенд о происхождении «Трех братьев» — скал на берегу Татарского пролива. Некоторые из этих историй зафиксированы в художественных произведениях. Повесть «Река твоих отцов» С. М. Бытового — один из немногих образцов: «В то время в устье реки рыбак Бинга жил из рода Бачинка. Жил с женой и тремя сыновьями. Не шибко богато жил, однако кое-чего имел у себя. Когда народ к шаману шел с подарками для Бо-Эндули, Бинга Бачинка решил несколько шкурок соболей припрятать. Мол, худшее отдам шаману, а которые получше — у себя оставлю. Хитрый был Бинга, однако Бо-Эндули много хитрей оказался. Решил наказать Бингу. Не успел старый месяц дорогу молодому месяцу уступить, как в юрту к Бинге беда пришла. В один день и час Бинга с женой умерли. Сыновей, однако, Бо-Эндули почему-то не тронул.

Кое-как прожили зиму три брата, три сына Бинги Бачинки, в отцовской юрте, а когда весна наступила, стали думать, куда от худого места уйти.

“На Хунгари уйдем, где люди из рода Бачинка живут, — сказал старший брат. — Там Бо-Эндули уже не хозяин”.

“Лучше дальше за море уйдем, — сказал средний брат, — там, слышал, другая земля есть. Там Бо-Эндули тоже не хозяин”.

<…>

Только прошли братья за мыс Жонкьер, такие навстречу волны поднялись, что лодку, все равно щепку, стало кидать. Скоро и парус с нее сорвало ветром. Долго несло братьев туда-сюда по волнам. Поняли: это Бо-Эндули злится. К берегу братья уже не пристали.

На том месте, рассказывают старики, где утонули молодые орочи, поднялись из воды три камня — кекура: один большой, второй поменьше, третий — еще меньше».

Несмотря на то что повесть С. М. Бытового посвящена «юным пионерам Усть-Орочской семилетней школы» (это обозначено перед началом первой главы), часть событий происходит за пределами Хабаровского края, на берегу Татарского пролива, воды которого омывают с запада остров Сахалин.

Орочи и удэгейцы — частые герои прозы С. М. Бытового. При этом есть у писателя и упоминания о сахалинских нивхах. В названии сборника повестей и рассказов С. М. Бытового «Светлые воды Тыми» (1969) использован островной топоним — река Тымь[76], а начало одноименного произведения связано с образом «старого нивха Овки».

Именно этот герой рассказывает историю «лочи» (так нивхи называли русских) Елисея Матирного: «Было это, знаешь, давно. В то время нивхи боялись выносить золу из юрты, потому что, знаешь, развеять золу считалось все равно что жизнь потерять. А самый сильный человек в Чир-во в то время считался шаман Пимка. Он даже с хозяином тайги Тайразань-Ызем дело имел. — При этих словах к нивху вернулось прежнее веселое настроение. Он улыбнулся, обнажив ровные зубы, крепко державшие тяжелую трубку. — Конечно, теперь стыдно так говорить, однако в то время, знаешь, было такое дело. Так ты слушай, как Матирный стал сильнее Пимки, как новая жизнь у нас в Чир-во[77] началась».

Рассказ старого нивха был посвящен встрече Елисея Матирного с нивхом Кыркой и дальнейшей поездке русского в нивхское селение. Именно там Елисей Матирный узнает о той власти, которую шаман Пимка имеет над своими соплеменниками: все стойбище несет шаману щедрые дары при возвращении с охоты или рыбной ловли и верит, что шаман может «вызвать хозяина тайги».

Во время собрания нивхов Елисей Матирный стремится убедить жителей стойбища создать колхоз: «Когда нивхи в один крепкий колхоз объединятся, они и скажут Пимке: “Уходи, шаман, на все четыре стороны, уходи к своему хозяину тайги Тайразань-Ызю, если такой хозяин есть”. Однако, я думаю, — нет такого хозяина. Настоящий хозяин тайги — вы, нивхи, простой народ!»

Речь Елисея Матирного имела силу, и «четыре семьи со всем своим небогатым хозяйством — собачьими упряжками, рыболовными снастями, оморочками — положили начало первому нивхскому колхозу “Чир-унвд”, что на языке маленького народа означает “Новая жизнь”».

В повести С. М. Бытового показано противостояние Елисея Матирного и шамана, которому тяжело будет жить, если все нивхские семьи станут работать на благо колхоза: «Пимка по ночам собирает людей, долго шаманит, вызывает хозяина тайги, требуя, чтобы тот наказал непокорных нивхов, которые отступили от древних обычаев. Дедушка Очи рассказывал, что Тайразань-Ызь дважды незримо появлялся в Чир-во и пообещал прийти в третий раз».

Вся повесть пронизана отсылками к нивхским поверьям, через которые героям трудно переступить. Нивхская девушка Тамара говорит Елисею Матирному, что не может «нарушить древний нивхский обычай»: «…кто вскопает землю, кто запрячет в нее что-нибудь, тот должен умереть. А ты, помню, говорил, что землю нужно не только вспахать, но еще и посыпать золой. Нивхи никогда золу из юрт не выносят».

Однако финал повести «Светлые воды Тыми» означает победу новых убеждений над прежними: когда заболевает маленький Тамайка, то лечит его не шаман (как было принято прежде), а «русский доктор», живущий в городе.

Не только в сборнике «Светлые воды Тыми», но и в других произведениях С. М. Бытового упоминается о верованиях коренных народов Дальнего Востока. Наряду с Бо-Эндули в книге представлены и другие мифические персонажи — Амба и разные духи, героями рассказываются легенды и древние истории, передаваемые из уст в уста.

Глава 2. Мифологический образ Сахалина и Курильских островов в литературе стран Азиатско-Тихоокеанского региона

Сахалин в истории Китая известен достаточно давно. Первые упоминания об острове в древнекитайском географическом трактате «Шань Хай Цзин» датируются XI веком до н. э.

Во времена китайских династий Сахалин имел разные названия. Так, при династии Тан он назывался островом Куе, при династии Мин — Куйи или Куву, а при династии Цин — Куйе, Куей или Куе. Формально эти названия — разные формы записи одного и того же слова. Метафорически в китайской истории Сахалин называли «островом черного дракона» или «островом в устье черной реки» (то есть реки Амур). Но сегодня в Китае используется общепринятое название острова, которое передается тремя иероглифами, фонетически близкими к названию на русском языке.

В археологических китайских исследованиях есть высказывания о том, что остров Куе во время ледникового периода был соединен