Читать книгу - "Континент коротких теней - Пауль Вернер Ланге"

пути дальнейшего развития капиталистических отношений. Но уже через столетие богатства, награбленные когда-то Хокинсом, Дрейком, Эссексом, Ралеем и другими пиратами, доходы, полученные от работорговли, разорения Ирландии, американских, африканских, азиатских и океанийских колоний, а также прибыли, вырученные как прямым путем, так и через посредников на европейских рынках, вызвали новую революцию — промышленную. Начался переход от мануфактур к индустриальному капитализму. Мелкие ткацкие мастерские и работа на дому сменились фабричным производством, требующим сотен рабочих рук. На ткацких фабриках лопастные колеса, вращаемые водой, приводили в движение тысячи веретен. Паровые машины стали источником новой, механической рабочей силы. Открывшиеся вместе с этим возможности и потребности ускорили изобретательскую деятельность во всех сферах жизни. С началом использования машин возросла потребность в металле и понадобилось усовершенствование литейного производства; усложнение хозяйства обусловило модернизацию средств передвижения и транспортировки. Не было ни одной области человеческой деятельности, где в течение нескольких десятилетий не произошли бы значительные преобразования. Но особенно заметные изменения, сыгравшие в мировой истории роль, более значительную, чем технические кумиры того времени, произошли в социальной сфере. Возник класс промышленного пролетариата. Работая по двенадцать-восемнадцать часов в сутки, мужчины, женщины и даже дети превратили Англию в «мастерскую мира».

Результатом этого бурного развития стало то, что покупательная способность населения оказалась ниже предложения. Теперь в Лидсе и Норвике производилось больше тканей,

144

а в Бирмингеме и Шеффилде больше металлических изделий, чем можно было реализовать на внутреннем рынке. На европейском же рынке прибыль резко уменьшали налоги и другие ограничения. И тогда английские промышленники окинули мир опытным взглядом. Не глупо ли перевозить миллионы людей из Африки в Америку и делать из них исправных потребителей британских товаров, вместо того чтобы заставить их разрабатывать для британской индустрии природные богатства своей собственной страны? Теперь примитивные формы закабаления потеряли всякий смысл, поскольку появились «железные негры» более трудолюбивые и выносливые, чем любой человек. И если до сих пор могучее лобби капиталистов-торговцев, импортеров сахара и табака, владельцев североамериканских или карибских плантаций и, разумеется, работорговцев, могло проваливать в парламенте предложения об отмене рабства, то после американской войны за независимость (1775–1783) оно потеряло свои влиятельные позиции. Торговая буржуазия отныне должна была отойти на второй план; начался новый, более сложный этап в истории развития общественных отношений, основанных на эксплуатации.

«Один должен держать рога, пока другой доит.» (хауса, Западная Африка).

Таков был фон, на котором противники работорговли, упоенные счастьем, провозгласили победу человечности и разума.

Восстание на работорговом судне. Рисунок XVIII века.

145

Конечно, мы не собираемся осуждать ни человеческое счастье, ни то время. Ведь это была эпоха, когда в США появилась Декларация независимости, один из самых впечатляющих и революционных документов в истории человечества, когда вожди Французской буржуазной революции провозгласили, что все люди свободны и рождены с равными, неприкосновенными правами, когда еще льстили себе красивой иллюзией, будто личная польза порождает пользу общественную. Мы только хотели подчеркнуть, что людям, действующим во имя гуманистических идей, успех сопутствует лишь тогда, когда их идеи развиваются в соответствии с изменяющимися общественными условиями.

Работорговля же тем временем продолжалась. Британские каперские суда, с помощью которых надеялись ее подорвать (одновременно они тайком укрепляли английские позиции в Африке), едва ли способствовали ее уменьшению. Часто бывало так, что работорговцы, едва завидя на горизонте военный корабль, выбрасывали за борт свой человеческий груз. Южнее экватора это отвратительное занятие вообще не было запрещено, и, кроме того, как старые, так и новые владыки этого мира все еще ценили труд рабов. Под видом платы за предоставленную свободу, в качестве работы по контракту или вовсе неприкрытое рабство существовало в колониях вплоть до нашего столетия.

Кое-кто может спросить, почему в книге, посвященной истории географических открытий, появилась эта глава. Ответ таков: работорговля это история географических открытий в самой неприглядной и отталкивающей форме. Кроме того, она стала причиной упадка подававших надежды африканских государств и парализовала развитие всего континента. В конце концов, когда европейские дельцы после краткой оценки взялись делить между собой Тропическую Африку, пришлось придумывать тому оправдание. И как исследовательские, так и завоевательные походы более позднего времени оправдывали тем, что необходимо покончить с деятельностью арабских разбойников, торговцев рабами и слоновой костью. Действительно, эта деятельность в связи с возросшими потребностями восточноафриканских плантаций и феодальных государств Северной Африки и Передней Азии в XIX веке оживилась. Граждане Европы с возмущением узнавали об их гнусных злодеяниях, взволнованно прислушиваясь к словам некоего Генри Мортона Стэнли:

«Каждый малейший обломок слоновой кости, попавший в руки арабского купца, наверное, был обагрен потоками человеческой крови. Каждый килограмм кости стоил жизни мужчине, женщине или ребенку; за каждые пять килограммов сожжено жилище, из-за пары клыков уничтожалась целая деревня, а за каждые два десятка погибала целая область со всеми жителями, деревнями и плантациями. Просто невероятно, чтобы в конце XIX столетия, столь сильно двинувшего

Бивень слона, украшенный резьбой (Габон)

146

человечество вперед, из-за того только, что слоновая кость идет на украшения да на бильярдные шары, все роскошные страны Центральной Африки опустошались вконец, целые племена и народы гибли и исчезали с лица земли!»162

Если бы подобное описание относилось к работорговле, картина была бы такой же. Все эти слова значительно раньше можно было бы сказать о европейских негодяях. Однако теперь «благородная» Европа смело и весело показала обнаруженному в глубине Африки арабскому дракону свой незапятнанный лик и сбила с его туловища отвратительную голову. Вскоре мы узнаем, с чьей помощью и каким образом сия забывчивая дама нашла туда дорогу.

147

⠀⠀

Загадка Нила и Нигера

В 1778 году группа ученых и других влиятельных граждан основала в Лондоне «Ассоциацию для содействия открытию внутренних частей Африки» («Африканскую ассоциацию»). Ее первый секретарь объявил задачи и объяснил связанное с ними довольно пространное название этой организации. «Сообразуясь с велением времени избавиться от груза незнания, так не соответствующего его характеру, несколько персон, глубоко убежденных в возможности и необходимости расширения человеческих знаний, предлагают план создания общества для содействия открытиям и исследования глубинных районов Африки».163 Председателем избрали сэра Джозефа Банкса (1743–1820), заручившись тем самым поддержкой самого видного британского естествоиспытателя своего времени. «Африканская ассоциация» не являлась колониальным союзом для раздела территорий, которые будут открыты в будущем столетии, но,