Читать книгу - "Континент коротких теней - Пауль Вернер Ланге"

индейцев» (после примечательной борьбы с собственной совестью), оказался тем, кто поднял вопрос о доставке людей из Африки. И хотя он действительно предложил нечто подобное, чтобы приостановить окончательное истребление индейцев, это не повод приписывать ему то, чего не было: будто бы он является духовным отцом работорговли. Истинные ее творцы сидели в советах по наблюдению за деятельностью рудников или взирали из ухоженных поместий на собственные плантации сахарного тростника, в то время как летописца, безжалостно обличавшего их чудовищные злодеяния, пытались усмирить чиновники цензурного ведомства.

Так никогда и не удалось точно установить, сколько африканцев стало жертвами работорговли. Общие оценки колеблются между двадцатью и ста миллионами. Но исходя только из старинных транспортных и торговых списков, нельзя сделать достоверных заключений, поскольку рабов захватывали и во время военных действий, когда похищались целые племена. Тот, кто оставался в живых после военных перипетий, часто не выдерживал тягот перехода к побережью или пыток транспортировки. Цифры, приведенные в документах ООН, говорят сами за себя: в 1650 году население Африки составляло 18 % всего населения Земли, в 1900-м — только 7,5 %. И хотя подобные оценки можно критиковать и расценивать с совершенно разных точек зрения, бесспорно одно: в течение пяти столетий из артерий Африки хлестала кровь, отлавливались ее самые молодые, крепкие и духовно активные люди, которые превращались затем в «говорящие инструменты». Невозможно даже представить, сколькими разнообразными красками они могли бы украсить палитру общественной и культурной жизни планеты, сколькие из них могли бы стать художниками, учеными или государственными деятелями!

«Вид подобного работоргового каравана возмущает благородного и чувствительного человека до глубины души. Мы видели мужчин, тяжки которых были не толще руки ребенка, видели женщин, чья иссушенная грудь болталась, словно пустая сума, на ребрах, выступающих наружу на ширину пальца. Мы видели беременных, полумертвых от изнеможения и настолько угрожающе худых, что в их чреве можно было видеть очертания еще живого ребенка»

(Decken С. С. v. d. Ref sen in Ost-Afrika… Bd. I—2, Leipzig u. Heidelberg, 1869–1871).

Иногда по этому поводу слышатся возражения, будто неравномерное развитие африканских народов не допускает подобных предположений и что даже в никем не потревоженной Африке голод, эпидемии и войны привели бы к тем же последствиям. А работорговля якобы даже способствовала прогрессу, поскольку в Африке стали разводить маис и маниоку, а общественная активность усилилась благодаря доходам, передаваемым работорговцами своим африканским подручным. И что главный груз ответственности лежит на самих

135

африканцах, ибо они продавали своих земляков арабам и индийцам еще до появления европейцев и дальше продолжали действовать как услужливые поставщики.

Неравномерное развитие народов — явление повсеместное. Мы воспринимаем это обстоятельство как должное, не задумываясь, что послужило тому причиной — форма челюсти или цвет кожи. Учитывая то, что развитие африканских народов шло как самостоятельным путем, так и в результате соприкосновения с другими культурами, нет смысла оспаривать предпосылки и возможности их развития. Само собой разумеется, что и без европейского вмешательства они вели бы кровопролитные войны и пережили бы полные страданий времена на пути к формированию централизованной власти. Но в ходе исторического развития могли бы быть достигнуты более совершенные общественные формы, если бы огромные регионы не лишались самого главного, что есть в любом общественном укладе, — людей.

Странно слышать о доходах, которые получали африканские пособники. Какое развитие могло ускориться от алкоголя, стеклянных бус, раковин каури, поношенной одежды, ситца и огнестрельного оружия? И хотя эти товары, несомненно, приводили к социальному неравенству, оно было довольно незначительным, поскольку накапливался малоценный хлам, но одновременно подрывался местный ткацкий промысел;

Рабы, закованные в рогатины

136

оружие же служило не для того, чтобы завоевывать власть над новыми подданными, а для того, чтобы загонять миллионы трудоспособных людей в чужие края, где требовалась рабочая сила.

Говорят, что работорговля была присуща не только Европе. Однако между потребностями восточного общества, хозяйство которого основывалось главным образом на труде женщин гарема, евнухов и домашних рабов, и потребностями американского плантатора существует громадная разница. Наконец, так уж повелось, что пособников неблаговидных деяний называют преступниками. И европейцы действительно находили среди африканских правителей таких, которые готовы были на любые услуги. Но в этом африканские вожди ничем не отличались, например, от германских князей, продававших целые полки воевавшим между собой странам. Все, что тогда происходило в Африке, определялось общими законами развития человечества. Эти законы имели силу повсюду, и неважно было, где находились те, кто придавал им определенную форму, — танцевали ли в зеркальных залах Версаля или плясали вокруг языческих идолов в бассейне Конго.

Известно, что на даровщинку даже уксус слаще меда. Поэтому прошло немного времени, и представители других национальностей вмешались в прибыльную разбойничью торговлю на побережье Западной Африки. Сначала они вмешались как пираты: за три десятилетия, с 1500 по 1531 год, одни только французские корсары захватили около трехсот тяжело нагруженных португальских каравелл. Позже — как спекулянты и контрабандисты. Сам ход истории поощрял их махинации. Португалия и Испания, с 1580 года объединенные под единым скипетром, оставались феодальными государствами, судьба которых определялась не буржуазией. Ценности и товары, собранные со всего света, протекали через Иберийский полуостров, не оставляя сколько-нибудь заметного следа и не принося исторически ощутимых результатов. Наиболее ценные товары объявлялись монополией короны и продавались в розницу тем, кто мог больше заплатить. В результате в страну слетелось огромное количество предприимчивых дельцов из Англии, Фландрии, Франции и Германии. То, что оставалось, купцы реализовывали дальше с соответствующей надбавкой в цене.

Португальский купец с денежным кольцом в руке. Бронзовый барельеф из Бенина (Нигерия)

Если бы полученная от такой торговли прибыль становилась основой накопления капитала в собственной стране, то есть если бы на эти деньги строились мануфактуры, разрабатывались рудники, развивался бы рудоплавильный промысел или закладывались бы верфи! Но нет, на эти деньги возводились лишь сказочные дворцы и сооружались еще более пышные храмы и церкви. Все сплошь наслаждались искусствами. Число дворян в две тысячи раз превышало число ткацких станков, и в то время, как другие государства защищали свои рынки, промыслы и ремесла путем взимания пошлин

«Он кроит платье до того, как родился ребенок» (суахили, Восточная Африка).

137

и ограничения торговли, шерсть испанских овец пряли в Нидерландах, а затем она возвращалась в Испанию, но уже в качестве дорогостоящего готового товара.

Во всяком случае, со второй половины