Читать книгу - "Невеста НЕ девственица - Мила Александровна Реброва"

сбежала! Что ты не живёшь с мужем, что у вас что-то не так!

Я стиснула зубы.

Вот оно что.

Не их забота. Не их переживание за меня. Нет. Они беспокоятся, что скажут люди.

— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? — продолжала тётя. — Почему твой муж не приехал с тобой, не показал себя? Почему твои родственники не знают его?

Я медленно вдохнула.

— Потому что никто не спросил, тётя, — сказала я тихо.

На том конце повисла пауза.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что с того дня, как меня забрали, я не получила ни одного звонка. Ни одного, тётя. Ни ты, ни мой дядя, ни кто-то другой… Вы даже не спросили, как я.

Тишина.

— Мы ждали, что ты сама позвонишь.

— А я ждала, что мне позвонят.

Я крепче сжала телефон в руке.

— Я не знала, хотите ли вы меня видеть. После всего…

Я не договорила.

После всего.

После свадьбы. После того, как меня, как товар, передали в другую семью. После того, как вся правда о Касиме вышла наружу.

Когда на свадьбе выяснилось, что человек, которого они считали частью семьи, на самом деле был чудовищем.

Когда мои дядя с тетей, родственники — все они узнали правду, но предпочли молчать.

Они не захотели видеть меня тогда.

Они не сказали мне ни слова, не подошли, не спросили, как я.

Они отвернулись.

— Зумрат, — голос тёти смягчился, но всё равно остался строгим. — Ты — наша кровь. Как мы можем не хотеть видеть тебя?

Я закрыла глаза.

Слишком много эмоций.

Слишком много боли.

— Ты приедешь, — сказала тётя твёрдо. — Мы ждём тебя. С мужем. С его братьями. Как и положено.

— Тётя…

— Я не хочу слушать оправдания, Зумрат. Это твой дом. Люди говорят разное. Пусть теперь увидят, что у тебя всё хорошо. Мы не хотим стыда на нашу семью.

Я сжала зубы.

Конечно.

Я почувствовала, как внутри что-то защемило.

Мне не давали выбора, когда выдавали замуж.

И теперь не давали выбора снова.

— Я подумаю, — выдохнула я.

— Думать тут нечего. Ты должна.

Я молчала.

Тётя ещё что-то говорила, но я уже не слушала.

Я отключилась, просто слушая звук её голоса, но не вникая в смысл слов.

В груди разрасталась пустота.

Как будто я опять перестала быть собой.

Как будто меня снова превращали в куклу, которую переставляют с места на место ради приличий.

Я не знала, что чувствовать.

Только одно было ясно.

Моя семья не изменилась.

И я снова должна была подчиниться.

Глава 10

Я стояла в дверях кабинета, наблюдая за тем, как Рашид работал.

Он сидел за столом, склонившись над бумагами, с карандашом в руке. Его широкие плечи были напряжены, пальцы мерно постукивали по столешнице. В комнате было тихо, только слышалось шуршание страниц и редкий скрип стула, когда он чуть сдвигался в сторону.

Я задержала дыхание.

Как ему сказать? Как объяснить, что я собираюсь вернуться туда, откуда он меня забрал?

Я чувствовала себя странно. Как будто внутри всё протестовало, кричало, что это неправильно, что мне не нужно туда возвращаться, что я не обязана этого делать. Но что-то в глубине души говорило: это важно.

Это будет последний раз.

Последний раз, когда они заставляют меня что-то сделать.

Я сжала руки в кулаки и шагнула вперёд.

— Рашид…

Он поднял голову, посмотрел на меня.

— Что-то случилось?

Я нервно сглотнула.

— Мне звонила тётя.

Он медленно положил карандаш на стол.

— И?

Я вдохнула глубже, как перед прыжком в холодную воду.

— Они требуют, чтобы я приехала. С тобой. С твоими братьями.

Я старалась говорить ровно, спокойно, но голос предательски дрогнул.

Глаза Рашида сузились.

— Требуют?

Я кивнула.

Он медленно откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.

— Значит, три месяца они молчали. Не звонили, не спрашивали, как ты. А теперь, когда слухи разошлись, им вдруг стало нужно твоё присутствие?

Я сжала губы.

— Да.

Он молчал, но я видела, как в уголке его челюсти дернулся нерв.

— И что ты собираешься делать?

Я опустила глаза.

— Поехать.

В комнате воцарилась тишина.

Я чувствовала, как его взгляд буквально прожигает меня.

— Ты не обязана.

Я стиснула зубы.

— Обязана.

Он качнул головой.

— Нет.

— Да, Рашид. Обязана.

— Ты им ничего не должна, — его голос звучал ровно, но в нём слышалась сталь.

— Не должна, — я слабо улыбнулась. — Но всё равно поеду.

Он наклонился вперёд, опершись локтями о стол.

— Зачем?

Я опустила голову, обхватила себя руками.

— Потому что это последний раз, когда они заставляют меня что-то сделать против моей воли.

Я почувствовала, как его напряжение изменилось.

Рашид молчал.

Я медленно подняла голову и встретила его взгляд.

— Я не хочу туда ехать. Не хочу возвращаться в тот дом. Но если я не поеду, они решат, что всё по-прежнему. Что они могут требовать, приказывать, диктовать, как мне жить. Я не хочу больше жить по их правилам.

Я увидела, как в его глазах вспыхнуло понимание.

— Это твоя точка?

Я кивнула.

— Да.

Он провёл ладонью по лицу и медленно выдохнул.

— Хорошо. Поедем.

Я ожидала сопротивления, спора, категоричного отказа. Но он не спорил.

Просто кивнул, хотя и был против.

* * *

Я не помню, как оказалась на кровати. Просто сидела, смотрела в одну точку и чувствовала, как внутри нарастает тревога.

Я ведь давно понимала, что этот момент наступит. Что рано или поздно они заявят свои права.

Но я не думала, что это будет так сложно.

Говорить с тётей…

Слышать её голос, этот ледяной тон, её требовательность, её попытки манипулировать мной через чувство вины…

Я чувствовала, как внутри снова зашевелились старые страхи.

Перед глазами мелькнули воспоминания:

— Ты должна.

— Как ты можешь так с нами?

— Не позорь нашу семью.

— Ты наша, и будешь делать, как мы скажем.

Я сжала ладони, вцепившись в покрывало.

Это было в прошлом.

Я больше не та Зумрат.

Я больше не их игрушка.

Я глубоко вдохнула, пытаясь унять дрожь в пальцах.

И вдруг почувствовала рядом тепло.

Подняла глаза — Рашид.

Он сел на край кровати, не касаясь меня, но я чувствовала его близость.

— Если тебе будет плохо — мы уедем.

Я повернула голову, встретившись с его взглядом.

— В ту же минуту, — повторил он жёстко.

Я кивнула.

— Договорились.

Он продолжал смотреть на меня.

— Если ты не захочешь оставаться там — мы просто развернёмся и уедем. Мне не важно, что скажут они, что подумают их