Читать книгу - "Пепел золотой птицы - Анастасия Александровна Логинова"

расспросить аптекаря о яде. Это для начала. Я… знаю и понимаю, что вы чувствуете сейчас, Александра Васильевна, и не имею права просить, чтобы и вы последовали моему примеру и не ездили нынче в усадьбу. Однако пока вы не сделали достоянием общественности ваши чувства к Степану Егоровичу – у вас есть преимущество. Тот, кто едва не погубил Кошкина, пока что думает, что вы ни о чем не знаете.

– Не в чувствах дело… вы все неверно поняли!.. – разволновалась Саша и того больше.

– Право, сейчас не время и не место обсуждать это! – поморщился Воробьев. – Сосредоточьтесь на главном, Александра Васильевна!

Саша, конечно, прекрасно его поняла. И про чувства тоже. Покуда этот человек, кем бы он ни был, не осведомлен, что она достаточно дружна со Степаном Егоровичем, чтобы быть посвященной в некоторые его тайны – у нее есть шанс довести свое расследование до конца. Но ежели он об их дружбе узнает… то может начать действовать еще жестче. Чтобы господин Кошкин уж точно никому ничего не сказал.

А может попытаться и ей самой навредить… или ее тетушке. Или маленькому племяннику.

– Вам бы лучше вовсе уехать в Петербург, – посоветовал Воробьев, наконец. – А когда Степану Егоровичу станет лучше, он уедет тоже. В Петербурге и увидитесь. Никуда он от вас не денется.

Кажется, господин Воробьев дал фантазии волю и выдумал о них то, чего в принципе никогда не могло быть. Саша глянула на него с опаской, но возражать в этот раз не стала. А уверенность Кирилла Андреевича, что Кошкин непременно доберется до Петербурга – живым и здоровым – вполне ее подкупила. Может, и не так все плохо…

– У вас ведь завтра поезд? – холодно уточнил Воробьев.

– Да… а откуда вы?..

– Знаю, – отрезал он. – Вот и уезжайте завтра.

– Я подумаю… – неопределенно отозвалась Саша.

Она и впрямь намеревалась подумать. Степан Егорович был очень важен ей – она чувствовала, что обязана помочь!

Однако в некоторых случаях, лучшая помощь – это не путаться под ногами.

Кроме того, Саша несла ответственность не только за себя, но и за племянника, законным попечителем которого была по завещанию матушки. И ей даже думать не хотелось, что будет, если этот ужасный человек обидит малыша Александра.

– Я подумаю, – повторила она убежденно. – И спросила тотчас, – так вам удалось что-то выяснить у аптекаря?

Кирилл Андреевич не стал ничего утаивать – пожал плечами и принялся подробно да обстоятельно рассказывать. Саше всегда льстило то, как честно и открыто он с нею говорит. На равных. Будто бы не замечал, что она всего лишь неразумная купеческая дочка – малообразованная, не знающая жизни, влюбчивая дурочка, по недоразумению ставшая вдруг банкиршей.

Сашу пугало, что однажды его глаза откроются – и он все о ней поймет.

Но удивительно, что Кирилл Андреевич даже теперь пребывал в неведении. Даже точно зная о нелепых ее чувствах к его другу.

– Да, я успел, собственно, многое обсудить с этим Леманном, до того, как вы внезапно нагрянули в его аптеку… – рассказывал тем временем Воробьев. – Он клянется, что цианистый калий не подмешивал. Ну а что ему еще говорить? Признался, что продавал сей препарат уже несколько раз за последние недели. Однако нужно понимать, Александра Васильевна, что цианистый калий для бытовых нужд куда как чаще используют, нежели для отравлений. Растворами и серебро чистят, и золото. И даже фотографы в работе своей нередко его применяют, я слышал. Господин Леманн, однако, пошел мне навстречу в доверительном разговоре. Мол, настолько глубоко он Его сиятельство уважает, желает ему выздоровления и прочая, и прочая, что искренне пожелал помочь! Сделал по моей просьбе список тех, кто покупал яд за последние две недели. Имена, должности, домашний адрес. Аптекарь много лет работает и едва ли не половину города в лицо знает.

– Большой список? Могу я взглянуть?

Господин Воробьев, не колеблясь, вынул из кармана и протянул ей сложенный в несколько раз листок.

– Всего семь человек. Но не обольщайтесь, в городе наверняка и другие аптеки есть: яд не обязательно купили у Леманна, – предупредил Кирилл Андреевич. – Да и пузырек с цианистым калием могли купить и месяц назад, и даже год.

– Да, но все же это немало – то, что вы сделали для Степана Егоровича! – пылко заверила Саша. – Вы очень хороший друг ему…

Смолчала с досадой, что она-то практически ничего не узнала об угрозах – а Кирилл Андреевич столь многое успел всего за несколько часов! И сосредоточилась на списке из фамилий, надеясь, что хотя бы одна окажется знакомой.

Знакомые фамилии и правда были – должно быть, родственники тех, с кем Сашу знакомила Татьяна. Еще один господин был отмечен Леманном, как владелец ювелирной лавки в Зубцове, и двое – горничные в небогатых купеческих семьях, не представленных Саше.

Никого лично из указанных в списке людей она не знала. И имен Тарнавских или Громовых здесь не было.

– А вопросительные знаки напротив дат – что это? – не поняла Саша.

– Это неизвестные Леманну покупатели. Таковых было двое. Женщина под вуалью, по виду молодая – она не назвалась сама, и аптекарь ее не узнал. А еще был пожилой господин, представился доктором и сказал, что в городе проездом.

– Выходит, кто-то из них мог купить яд, которым едва не отравили графа Шувалова… – чуть слышно произнесла Саша.

– А мог не купить никто, – со вздохом подытожил Воробьев. – Увы, но не думаю, что сей список очень уж нам поможет.

«Нам…» – отметила Саша и не без трепета. Быть заодно с таким человеком, как Кирилл Андреевич, ей было очень лестно.

– Однако в Сапожникове я уверен, – продолжал Воробьев. – Не скажу, что мы особенно дружили, но он был славным малым когда-то. Неплохо разбирается в химии, а курс медицины окончил с отличием – прекрасно это помню! Скорее всего, Александра Васильевна, яд в лекарство подлили именно у этих купцов… как их, Тарнавские?

– Да, Тарнавские, – нехотя согласилась Саша. Призналась: – я ведь как раз у них остановилась в городе. Пожалуй, я неплохо уже знакома с Татьяной и ее семьей… но право, даже представить не могу, чтобы кто-то из них мог навредить господину Кошкину или Его сиятельству… – вдруг встрепенулась, вспомнив кое-что: – говорите, в