Читать книгу - "Инфляция: конец эпохи ценовой стабильности. Для новичков, скептиков и профи - Марк Блайт"

Фридман представил ее как добровольный выбор. Он предположил, что работники могут отличать реальную зарплату (то, сколько они на самом деле могут купить) от номинальной (суммы на бумаге). Таким образом, решения людей – работать или нет – стали зависеть от их ожиданий, а не от общего уровня спроса в экономике.

В такой модели цель правительства – «полная занятость» с помощью бюджетных мер – перестает быть реалистичной. Если люди заранее понимают, что рост зарплат ведет к росту цен, то никакая политика регулирования доходов не сможет удержать баланс. Она становится сомнительной с самого начала.

Следующий шаг сделали так называемые экономисты рациональных ожиданий (11). Они пошли дальше Фридмана: если он считал, что ожидания формируются на основе прошлого опыта, то они утверждали, что люди заранее предвидят действия правительства. Например, если государство начнет тратить больше, чтобы стимулировать экономику, люди поймут, что эти расходы придется в будущем компенсировать через повышение налогов. Поэтому они не станут тратить больше, а начнут сберегать. В результате эффект от стимулов нивелируется. То же самое касается и политики контроля зарплат и цен: если люди заранее видят, что такой контроль будет введен, они перестают на него полагаться – и он перестает работать.

Объедините эти две идеи – «естественный уровень безработицы» и «рациональные ожидания» – и вы попадаете в мир, где борьба с инфляцией ведется не через контроль цен и доходов, а через управление ожиданиями. Главный инструмент – сигналы центрального банка о будущей политике.

При этом ответственность за экономику должна перейти от правительства (министерства финансов), которое связано с политикой доходов, к независимому центральному банку. В этом мире вы не сдерживаете инфляцию, устанавливая лимиты на зарплаты и прибыли или ограничивая рост цен. Вместо этого вы забираете рычаги управления у политиков, которые стремятся создать больше рабочих мест, чем экономика может выдержать. Вы передаете полномочия «консервативным» центральным банкирам – людям, защищенным от политического давления, которые могут использовать процентные ставки, чтобы «доминировать» над бюджетной политикой и удерживать ее в рамках, которые сами считают устойчивыми (12).

Именно на основе этих идей была создана новая, очень конкретная версия истории 1970-х годов. Согласно ей, кризис был вызван близорукими политиками, которые слишком много тратили, разгоняли инфляцию и уступали требованиям сильных профсоюзов. А у экономики есть свой предел скорости – «естественный уровень безработицы», при котором инфляция не ускоряется. И любые попытки ехать быстрее этого предела через стимулирование спроса ведут только к росту цен. А поскольку люди либо привыкают к такой политике, либо заранее ее предвидят, любые вмешательства оказываются дестабилизирующими. В итоге правительство перестает быть частью решения, как сказал президент Рейган: «государство и есть проблема» (13).

Официальная история утверждает, что инфляция 1970-х годов вдохновила новое поколение экономистов переосмыслить устройство мира, и вместе с несколькими «героическими» центральными банкирами и отдельными решительными политиками они повысили ставки, сократили налоги, провели дерегулирование, приватизацию, интеграцию и в итоге за следующие два десятилетия обеспечили глобализацию западных экономик.

Красивая история. И ее даже не назовешь полностью ложной. Но, как и обычно, самое важное не в том, что в этой версии говорится, а в том, что упущено.

41

Шоу 70-х: заключительная серия

Все академические дисциплины опираются на «официальные» версии истории, которые объясняют происходящее сегодня и почему они мыслят именно так. В этом смысле экономика не исключение (14).

Но история создания именно этой версии уникальна, потому что она полностью игнорирует причины инфляции 1960–1970-х годов, не связанные с ожиданиями и выбором экономических агентов – ключевыми идеями, использованными для подрыва старого кейнсианского порядка и его целей.

Когда мы рассматриваем эти факторы, становится ясно: не только существовали иные причины инфляции, но и были возможны иные решения, кроме повышения ставок для «переустановки ожиданий» и передачи власти центральным банкирам. У кейнсианских экономистов были вполне разумные идеи о том, что вызывает инфляцию и как с ней бороться. Они просто не могли их реализовать – по политическим причинам.

Согласно альтернативной точке зрения, главной причиной инфляции 1960–1970-х стал отказ администрации Джонсона повышать налоги для финансирования войны во Вьетнаме. Было понятно: если поставить Конгресс перед выбором – «оружие» (война во Вьетнаме) или «масло» (борьба с бедностью внутри страны), – он пожертвует «маслом», сократив социальные программы, чтобы финансировать войну. Поэтому Джонсон решил вести войну «вне бюджета» – без официального финансирования. В результате прогнозы администрации о замедлении инфляции в середине 1960-х годов не оправдались: реальные военные расходы значительно превысили заявленные. Как выразился в то время главный экономист Совета экономических консультантов Артур Оукен: «Все зависит от расходов на Вьетнам, но мы не можем вытянуть ни черта из [министра обороны] Макнамары» (15).

Политика администрации Джонсона по сдерживанию инфляции сводилась к системе добровольных ориентиров по зарплатам и ценам для бизнеса и профсоюзов – наследию администрации Кеннеди – с целью согласовать их переговоры. Поскольку эти ориентиры носили добровольный характер и не имели силы закона, как инструмент борьбы с инфляцией они оказались бесполезны.

Война во Вьетнаме подогревала инфляцию со стороны спроса. На рынке был переизбыток денег, в то время как предложение товаров было ограничено.

Администрация Никсона унаследовала ту же структуру политики и те же инфляционные проблемы. Пятьсот тысяч потенциальных работников были задействованы непосредственно в войне во Вьетнаме, миллионы других трудились дома, обслуживая экономику, ориентированную на войну, но не отраженную в бюджете. В то же время женщины и представители меньшинств все активнее включались в рынок труда, что дополнительно стимулировало потребление и разгоняло инфляцию. Эта инфляция, вызванная избыточным спросом (слишком много денег), неизбежно переросла в инфляцию издержек (цены и зарплаты, подталкивающие друг друга вверх). В экономике, где треть работников состояла в профсоюзах, началась спираль: рост требований профсоюзов, повышение зарплат, рост цен – ровно так, как предсказывали кейнсианцы.

Слабость кейнсианского подхода заключалась в предположении, что, когда появляется инфляция, единственное решение – это повышение налогов.

В экономически разумном мире такой шаг функционально заменяет повышение процентных ставок, поскольку и то, и другое снижает экономическую активность за счет сокращения потребления. Но в нашем политическом мире повышение налогов воспринимается политиками как политическое самоубийство. В результате повышение налогов как инструмент контроля инфляции было исключено из рассмотрения, даже если бы оно не было уже дискредитировано ранее поставленной целью сохранения полной занятости.

К началу 1970-х годов в США утвердилось убеждение: повышать процентные ставки бесполезно, потому что для реального воздействия на инфляцию пришлось бы поднимать их так сильно, что это неминуемо привело бы к