Читать книгу - "Жнец и ведьма. Том 1 - Виктория Рогозина"

Тут не сопливый любовный роман, а реальный риск — для всех нас. Если она правда наследница Чернова, то это не просто дар — это угроза или возможность. А может и то, и другое.

Лекс не ответил. Только усмехнулся, чуть цинично, но в глазах мелькнул интерес. Матвей щёлкнул пальцами, как будто уловил мысль на полпути и теперь она окончательно сложилась в картину.

— Понял, о чём Лекс говорит.

Сухов тут же навострил уши:

— Объясни и мне.

Могилов наклонился вперёд, опершись локтями о колени, и заговорил спокойным, почти ленивым тоном:

— Мы можем не рыться в архивах, не взламывать защиту и не искать утонувшие следы. Достаточно пустить слух. Короткий, но точный. Что в живых осталась девочка Чернова. Точка. Без подробностей. Без подтверждений. Только слух.

Он выпрямился и усмехнулся краем рта:

— Тот, кому нужно, сам появится. Слишком много в этой истории незавершённых дел. Нам не придётся искать виновного. Он сам выйдет на свет. Или, по крайней мере, пошлёт кого-то.

Лекс кивнул, уже возвращая себе привычную небрежность:

— Приманка лучше капкана. Особенно если приманка — правда.

Сухов медленно выдохнул, опустил голову и пробормотал:

— Мы все в очень тяжёлом положении. И чем дальше — тем хуже.

Матвей махнул рукой, как бы отгоняя мрак:

— Не в таком барахле плавали. Главное — не потерять голову. Или душу.

Сухорев усмехнулся безрадостно, поднялся со стула и потянул за собой Лекса:

— Завтра всё обсудим. Официально. С докладами и угрозами. А пока — нам пора.

Матвей кивнул, проводив их взглядом. В воздухе портала промелькнула искра, и оба исчезли, оставив после себя лёгкий запах палёного озона и тишину.

Могилов остался сидеть за столом, глядя в сторону спальни. Там дышала Варвара — его вина, его боль и, возможно, его проклятие.

* * *

Варвара проснулась, прижимаясь щекой к тёплому, обнажённому торсу Матвея. Его кожа была гладкой, пахла чем-то сухим, как пепел и мята. Её пальцы почти бессознательно коснулись его груди, и она почувствовала ровное, безмятежное биение сердца. Так спокойно ей не было давно. В этом теле, в этом дыхании, в этой тишине было что-то невообразимо цельное. Будто в ней, разломанной, наконец, появилось хоть что-то, к чему можно прильнуть — просто чтобы не провалиться.

Матвей не спал. Он смотрел в потолок с пустым, застывшим взглядом. Ни одна мышца на лице не шевелилась, но Варвара чувствовала — внутри него что-то громыхало. Что-то бесконечно тяжёлое и нераскрытое.

Некоторое время она просто лежала рядом, разглядывая его в полумраке. Изломанная линия скулы. Едва заметная тень на щеке — от несвежей щетины. Ресницы, казавшиеся почти пушистыми, странными в этой тишине. А потом она услышала его голос. Спокойный, как вода в озере:

— Спи.

Она вздохнула, не поднимая головы с его плеча.

— Ты жалеешь, что спас меня? — спросила почти шёпотом.

Он не ответил сразу. Только пальцы чуть сжались на простыне. И вот, наконец, медленно, словно слова сами отказывались идти:

— Если бы ты умерла… возможно, всё стало бы проще.

Варвара опустила взгляд, уткнулась лбом в его ключицу.

— Прости. Утром я уйду, — прошептала она, почти неслышно.

Матвей повернул голову, посмотрел на неё. Его глаза были холодными и спокойными, но в них плескалось что-то, что невозможно было назвать. Серо-зелёные глаза Варвары встретились с его, и в этом взгляде не было больше вызова. Только усталость, вина и слабое — очень слабое — желание остаться.

— Ты останешься здесь, — спокойно произнёс он, — пока не решится один вопрос.

— Какой? — тихо спросила она, нахмурившись. — Тебе же будет проще, если я уйду.

Он смотрел на неё долго. Очень долго. Будто решал, можно ли сказать правду. А потом всё же сказал. Просто, почти не меняя интонации:

— Не станет проще. И не будет.

Некоторое время между ними повисла оглушающая тишина. Слышно было только, как тихо за окном шелестел ночной ветер, цепляя карниз. Варвара лежала, уткнувшись лбом в плечо Матвея, и казалось, думала, стоит ли говорить. Потом всё же вздохнула и сдавленно пробормотала:

— Я тебя не понимаю.

Матвей не пошевелился. Только его голос прорезал тишину, спокойный, чуть насмешливый:

— Всё просто. Мной руководят инстинкты. Я инкуб, Варвара. Всё сводится к базовому — к телу, к удовольствию. К потребности. Биология с примесью магии.

Варвара невольно смутилась. Покраснела. Сжалась немного под одеялом, будто от его слов вдруг стало жарко. Она прикусила губу, отвернулась, но не отодвинулась. Всё ещё лежала рядом, чувствуя каждый вдох и выдох.

Матвей вдруг повернул голову и, не меняя тона, будто спрашивал о погоде:

— Откуда ты знаешь Лекса?

Варвара приподнялась на локте, глядя на него в упор, потом пожала плечами.

— А это важно?

— Очень, — с ленцой сказал Могилов. — Особенно интересно, откуда у ведьмы связи с криминальным авторитетом. Причём настолько тёплые.

Варвара закатила глаза и снова опустилась на подушку.

— Я случайно встретила его на каком-то байкерском фестивале. Там шампанское лилось рекой, а Лекс был весь из себя — пижон в костюме и с острым языком. Сначала я не знала, кто он. Он красиво ухаживал… — она замолчала, на губах появилась лёгкая улыбка воспоминания. — Цветы, дорогие подарки, внимание. Но мне этого уже было мало. Я только вышла из… скажем так, неудачных отношений. Где меня ломали, гнули, уничтожали. И от мужчин тогда хотелось только одного — чтобы не трогали.

Матвей внимательно смотрел на неё. Он не перебивал. Не делал замечаний. Просто молча наблюдал, как она говорит. Как у неё чуть дрожит голос на слове «уничтожали», как пальцы поглаживают край подушки, будто это помогает не расплескать слишком много из памяти.

— А потом… — Варвара усмехнулась, — Лекс прислал мне подарок. Без записки, без слов. Просто коробка. Внутри — руки моего бывшего. Красиво упакованные. В чёрный бархат.

Матвей не изменился в лице, но его глаза потемнели. Варвара чуть помолчала, потом добавила:

— После этого мы остались друзьями.

Он всё ещё молчал. Только смотрел. И Варвара вдруг поняла — он не ревнует, нет. Он наблюдает. За её эмоциями. За тем, как именно она вспоминает. Как будто пытается понять — не врёт ли. Или, может, просто учится её чувствовать.

Матвей смотрел на Варвару — точнее, на линию ключиц, чуть проступающую из-под ворота её тонкой рубашки. На шею — хрупкую, изящную, как у