Читать книгу - "Вера Ермолаева - Антонина Заинчковская"

мои были друзьями Веры Фигнер. В 1902 г. мой отец – Михаил Сергеевич Ермолаев, издававший журнал «Жизнь» в г. Петербурге, был выслан за границу в связи с закрытием этого журнала. Вместе с отцом выехала и наша семья. Проживали в г. Париже и Лозанне. В Париже и Лозанне я училась в народной светской школе и лозаннской гимназии. В 1904 г. отец вернулся в Россию. В 1905 г. отец продал свое имение и переехал на постоянное жительство в г. Петербург. В 1906 г. я поступила в гимназию Оболенской, которую окончила в 1910 г. После гимназии я поступила с целью изучать живопись в частную мастерскую Бернштейна. В 1914 г. я уехала в Париж с целью продолжать занятия живописью. В связи с объявлением войны мне пришлось уехать обратно в Россию и продолжать свое учение в Петрограде. Необходимо отметить, что начиная с 1912 г., я в связи с арестом и высылкой в Сибирь моего брата Константина Михайловича Ермолаева большую часть года проводила в Сибири, куда он был выслан за участие в партии меньшевиков. В Петрограде я училась до 1917 г. (до революции) и существовала на средства, оставленные мне моим отцом; отец умер в 1911 г. В 1918 г. я поступила на службу в музей города по коллекционированию старых петербургских вывесок, где работала до апреля 1919 г., то есть до момента моего отъезда в г. Витебск. В Витебске я провела период с 1919 по 1922 г., работая там в качестве ректора Витебского Художественного Практического Института и преподавателя этого же института, организованного художником Марком Шагалом в 1918 г. В 1922 г. я вернулась в Петроград, где вместе с художником Малевичем К.С., художниками Матюшиным, Филоновым, Мансуровым, Пуниным и другими участвовала в организации Института Художественной Культуры. Цель института – всестороннее исследование явлений живописной культуры. В 1926 г. наш институт был слит с Институтом Искусств, где я работала недолго в качестве научного сотрудника 2-го разряда. С 1927 г. я не имею определенного места работы и работаю как художник-разовик, состоящий на учете в Горкоме ИЗО, в разных издательствах, главным образом – в Детгизе; этот период длился до 1934 г. В 1934 г. работу художника стала совмещать с преподавательской работой среди детей. Работала в Доме Художественного Воспитания детей Октябрьского района.

Записано с моих слов верно, мною прочитано. В. Ермолаева.

Архив УФСБ по СПб и области. Д. 48469 (В.М. Ермолаевой). Л. 34–35.

Рукопись, подпись на каждом листе. Датируется на основании документов дела.

Опубл. с купюрами: Ласкин.

86. Протокол допроса НКВД

1 января 1935 г.

Вопрос Ваши политические убеждения.

Ответ Мои политические убеждения сложились под влиянием моей либерально-буржуазной семьи – отец был земским деятелем, после 1900 г. – издатель журнала «Жизнь» и 1905 г. – организатор кооперативного об-[щест]ва «Трудовой союз», брат Константин Михайлович – революционер-профессионал-меньшевик неоднократно репрессировался царским правительством за свою активную революционную деятельность.

В 1917 году мои политические симпатии были целиком на стороне меньшевиков. Эти политические симпатии, углублявшиеся во мне в первые годы революций, в дальнейшем, в период НЭПа, который мною расценивался как отступление большевиков от идей уничтожения частнокапиталистических элементов, ослаблялись, и я до известной степени стала примиряться с существующим строем. Период начала коллективизации и борьбы большевиков против частнокапиталистических элементов, в особенности методы проведения этой борьбы, вызвали во мне резко отрицательное отношение. Я считаю неизбежность прихода к социализму, но не путями, проводимыми большевиками.

Записано верно: В. Ермолаева

Допросили А. Фёдоров Тарновский

Архив УФСБ по СП и области. Д. 48469. Л. 11.

Рукопись, подпись Ермолаевой на каждом листе, подписи. Опубл. с купюрами: Ласкин

87. Протокол допроса НКВД

6 января 1935 г.

Вопрос Ваша практическая контрреволюционная деятельность.

Ответ Моя политическая деятельность заключалась в концентрации вокруг себя молодежи из среды главным образом художников, их политическое воспитание в духе меньшевистских идей и установлении организационных связей с лицами моего поколения, близких мне по своему политическому мировоззрению.

Вопрос Кого из молодежи Вы концентрировали вокруг себя?

Ответ В течение ряда лет я, путем систематического изучения людей, выделила группу молодых художников, сконцентрировала ее вокруг себя и вела среди них политическую воспитательную деятельность. В эту группу входили – Казанская Мария Борисовна, дочь проф[ессора] Казанского, Юдин, Лев Александрович, худ[ожник], окончил в 1922 г. Витебск[ое] xуд[ожественное] училище; Рождественский Конст[антин] Иванович, художник; Стерлигов Влад[имир] Вас[ильевич], художник; Зенькович Вера Владим[ировна][515], худ[ожник].

Вопрос Назовите лиц, с которыми Вы установили связи на основе политического единомыслия.

Ответ Наиболее тесно я была связана с Гальпериным Львом Соломоновичем, художником, в прошлом участником соц[иал]-демокр[атического] движения, по своим сегодняшними политическим убеждениям оставшимся меньшевиком. Гальперин долгое время был в Париже, в СССР приехал в 1922 году, работал до 1928 г. в Москве. С Гальпериным я познакомилась через участника нашей группы Юдина. Кроме того, я была связана с Коган Ниной Осиповной, которую я знала с 1917 года, Правосудович Татьян[ой] Мих[айловной][516], художником, дочерью инженера, расстрелянного в 1925 г. Правосудович Т. М. в 1928 г. была сослана из Ленинграда, и с ней я познакомилась в 1934 г. в литографской мастерской ЛОСХа.

В. Ермолаева

Допросил А. Фёдоров Тарновский

Архив УФСБ по СПб и области. Д. 48469. Л. 15.

Рукопись, подпись В.М. Ермолаевой на каждом листе, подписи

88. Протокол допроса НКВД

27 января 1935 г. <…>

Я отрицательно расценивала политику партии в области изобразительного искусства, считая, что отрыв Советского искусства от достижений и традиций Запада конца 19 и 20 веков (то, что сейчас называется формализмом), замена основных живописных проблем агитационной тематикой и утверждение этой временной замены как основной линии в области искусства, приводит к упадку и безвыходному положению Советского искусства.

Эта политика партии, по моему мнению, привела также к узко утилитарному преподаванию устаревших методов натурализма в Высшей художественной школе, изгнанию всякой творческой инициативы, как в государственном масштабе – исследовательские ин-[ститу]ты, так и возможности лабораторной работы в отдельных мастерских. Сейчас невозможен показ каких бы то ни было творческих достижений, помимо выставок чисто агитационного значения.

Вопрос Назовите лиц, среди которых Вы вели контрреволюционную агитацию.

Ответ Лицами, наиболее близкими мне и среди которых я высказывала свои политические убеждения, были художники Юдин, Рождественский, Казанская М., Зенькович, Фикс, Таубер, Лепорская[517], Смирнов Н.[518], Дымшиц [519], Стерлигов и Гальперин.

Вопрос Как относились указанные лица к Вашим контрреволюционным высказываниям?

Ответ Из названных мною лиц Гальперин полностью разделял мои политические установки и отрицательное отношение к мероприятиям партии. Стерлигов же придерживался более правых политических позиций. Он националист и глубокий индивидуалист, считающий, что не в коллективе, а через развитие индивидуальной личности может происходить рост культуры.

Остальные же лица относились к моим высказываниям отрицательно, в то же время не давая достаточно резкого отпора.