Читать книгу - "Право сильного - Юлия Арниева"

с избытком: ноги уже ныли, обручи после нескольких часов стояния начинали по-настоящему резать бока, а шлейф трижды наступали те, кто имел несчастье приблизиться ко мне сзади. Артур находился в двух шагах и не сказал бы ни слова, если бы я сослалась на одну из этих причин, но я все же протянула руку.

— Позволю.

Музыканты уже брали первые такты. Рядом со мной молодая дама в розовом торопливо оправляла перчатку, ее кавалер что-то шепнул и тут же замолчал, заметив нас. Чуть дальше повернула голову леди Мортон. Еще одна дама, имени которой я не знала, проводила Вэнса лорнетом до самого нашего места в фигуре.

Разумеется. Полчаса назад я танцевала с наследником, теперь с человеком, которого весь двор обсуждал с момента его появления возле королевского кресла. К утру мне, вероятно, припишут политическую партию и любовную связь.

Первую фигуру мы прошли молча. Приходилось следить за каждым шагом: придворные обручи требовали куда больше места, чем обычное платье, а пары стояли теснее, чем хотелось бы. Я дважды едва не задела юбкой соседнюю даму, один раз почувствовала, как чужой шлейф скользнул по моему, и только благодаря руке Вэнса, вовремя оказавшейся под моими пальцами, не наступила на собственный подол при повороте.

Когда фигура снова поставила нас рядом, он негромко произнес:

— Вы сердитесь на меня.

— Что заставило вас так решить?

— Вы еще ни разу не улыбнулись.

Я повернула голову ровно настолько, насколько позволяла фигура.

— Не знала, что это входит в обязанности вашей партнерши.

— Ни в коем случае.

— Значит, вы жалуетесь?

— Скорее пытаюсь понять, чем заслужил перемену.

Нас снова развели. Между нами оказалось сразу четыре человека, и несколько тактов я видела Вэнса только урывками: темное плечо за белым пером, профиль между двумя высокими прическами, руку, которую он протянул другой даме по рисунку танца. Когда мы вновь сошлись, выражение его лица оставалось таким же спокойным.

— Возможно, никакой перемены нет.

— Боюсь, миледи, это было бы еще менее лестно.

— Вы слишком требовательны, лорд Эшворт.

— Скорее слишком уверен в собственной наблюдательности.

— Опасное качество.

— Лишь до тех пор, пока мне не докажут, что я ошибся.

Он успел произнести последнее слово прежде, чем музыка снова заставила нас отвернуться друг от друга. Я почувствовала, как край обруча уперся в чужую юбку, торопливо сместилась на полшага и услышала сзади тихое раздраженное шуршание шелка. Мадам Лефевр могла сколько угодно утверждать, что к придворному платью привыкают; лично я начинала подозревать, что все женщины в этой зале просто годами совершенствовали умение страдать с достоинством.

При следующем сближении я спросила:

— Вы всегда предупреждаете людей заранее?

Вэнс чуть приподнял бровь.

— О чем именно?

— Чтобы они не составляли о вас слишком хорошего мнения.

— Только тех, чье мнение мне небезразлично.

Ответ прозвучал так тихо, что я едва не решила, будто ослышалась. Но он смотрел прямо на меня, и в нескольких шагах от нас леди Мортон как раз перестала слушать своего кавалера.

— Опасная оговорка, милорд.

— Боюсь, это вовсе не была оговорка.

Музыка увела его от меня прежде, чем пришлось отвечать, и я была за это почти благодарна.

Следующая фигура оказалась сложнее. Пары менялись местами, приходилось проходить между двумя рядами, поворачиваться, не задев чужие обручи, и в какой-то момент шлейф дернулся у меня за спиной. Я машинально замедлила шаг. Вэнс заметил первым. Он не обернулся и не сделал ничего, что могло бы привлечь внимание, только чуть изменил направление, дав мне лишние полшага пространства, и ткань освободилась.

— Вы видели меня возле короля, — произнес он.

— Вас видела вся зала.

— Это несколько утешает.

— Напрасно. Леди Мортон уже определила вас в казначейство, миссис Палмер ссудила от вашего имени короне четверть миллиона, а сэр Хэмфри Вейн возмущен тем, что вы добрались до королевского кресла, не просидев ни дня в парламенте.

Он рассмеялся негромко, и две головы в соседнем ряду тут же повернулись в нашу сторону.

— Последнее действительно непростительно.

— Я тоже так подумала.

Мы поменялись местами с соседней парой. Его ладонь снова легла под мою, на этот раз чуть дольше, пока фигура не позволила разойтись.

— А вы, графиня? — спросил он. — Какое объяснение выбрали вы?

Вопрос прозвучал почти лениво, но глаза у него не улыбались.

— Пока никакого.

— Не верю.

— Это уже ваша забота.

— Справедливо.

На несколько мгновений разговор оборвался. Рядом прошла другая пара; высокий кавалер едва не задел меня локтем, извинился одними губами, а за его плечом я увидела короля, все еще окруженного людьми. Вэнс тоже машинально взглянул туда, и этого короткого движения оказалось достаточно.

— Его величество питает слабость к механизмам. Часы, модели, сельскохозяйственные машины… Покажите ему устройство, назначение которого не очевидно с первого взгляда, и все остальное на некоторое время перестанет существовать.

— И вы показываете ему устройства?

— Иногда объясняю те, что показывают другие.

Это была правда и именно поэтому она раздражала сильнее лжи. Я уже научилась узнавать эту его манеру: дать ответ совершенно точный, без единого ложного слова, и оставить за ним ровно столько пустого пространства, сколько потребуется, чтобы спрятать самое важное.

— Очень удобный ответ.

— Я старался.

— Нет. Если бы старались, придумали бы ложь.

На этот раз он перестал улыбаться. Нас опять развела фигура, но взгляд он отвел не сразу, и несколько шагов мы продолжали смотреть друг на друга через плечи танцующих между нами людей.

Когда снова встретились, Вэнс спросил:

— Вы предпочли бы?

— По крайней мере, я знала бы, что вы намерены меня обмануть.

— А теперь?

Я задержалась на долю секунды, едва не пропустив движение, и его пальцы тут же коснулись моих, направляя дальше. Совсем легко, так, чтобы никто вокруг не заметил ни ошибки, ни помощи.

— Теперь я знаю только, что вы не намерены говорить мне все.

— Это уже довольно много.

— Для вас, возможно.

Он смотрел на меня чуть дольше, чем требовала вежливость.

— Для вас тоже.

Музыка оборвалась на последнем аккорде, вокруг зашуршали юбки и одновременно склонились головы. Он поклонился, я присела, осторожно удерживая равновесие на уставших ногах, а когда выпрямилась, почувствовала, как обручи снова неприятно впились в бока.

Обратно к Артуру мы шли медленно, вынужденные лавировать между расходившимися парами. Мне дважды пришлось подбирать шлейф, чтобы не