Читать книгу - "S-T-I-K-S. Человечность - Даниил Владимирович Ткаченко"

Про этот обряд он тоже читал. На его взгляд — полная глупость и суеверие.

— Топор, Колун, Тупой… — увлеченно бормотал спутник. — Тупак… О! Рэпер будешь, а? Че, не нравится? Ладно. Тупень, Вупень, Вупсень, Пупсень…

Кирилл подумал, что сам бы выбрал себе имя Май. Ну а что, всегда нравилось. Уж лучше вариантов, которые предлагал кретин Маца. Вслед за этим желанием пришло еще одно: встать, врезать Маце ногой, затем выбросить в окно. Или ножом в живот, а лучше колуном, прямо в затылок…

— Не, будешь Щеглом. Понял?

— Наверное, ваша сверхспособность Стикса, это быть конченым мудаком? Хотя нет, вы и раньше этим отличались.

— Здесь ею все владеют, в той или иной степени, — не обиделся Маца. Он еще что-то говорил, рассуждал на тему человеческой алчности, паскудности, но Кирилл не слушал. Он узнал нужное, и теперь не пропадет. Первым делом нужен свой споровый раствор, придется поохотиться на зараженных. Ничего, он окреп, голова работает как прежде, справится. Сам пройдет черноту, найдет людей. Еще необходимо оружие, кажется, в соседнем дворе валялось ружье, рядом с останками владельца…

— Счастливо. Вольфрам сам тащи, — парень встал, пнул объемистый ящик на полу.

— А ну-ка сядь! — приказал Маца. Голос его опять старчески дребезжал, а в руке был пистолет.

Кирилл, пытаясь сохранить спокойствие, снова уселся, насмешливо и без страха (пытался, во всяком случае) посмотрел на этого придурка.

— Уходит он, ага. Ты мне скажи — почему на моем лице синяки⁉

Парень не сразу сообразил. Потом перевел взгляд на Самуила Петровича. Его морду действительно покрывали обширные гематомы. Кровь изо лба уже не текла.

— Ну? Я тебя спрашиваю!

— Что тебе надо?

— Со слухом проблемы?

Самообладание куда-то испарялось, Кирилл ощущал, как разум затапливает страх. Тяжелый, липкий. Нужно что-то делать. Маца, кажется, совсем долбанутый.

— А я вот догадываюсь, да. Наверное ты, как обычно, со своими сраными дружками шумел, музыку крутили…

— Я никогда не шумел и друзей…

— Закройся! — брызнул слюной Маца. — Орали, топотали, а когда я пришел разобраться, ты не выдержал, да? Ну, конечно! Вредный старикашка вечно бурчит, мозги трахает… Или скажешь, это не ты был, а у кого-то из дружков кулаки чесались?

— В брошюре сказано, что новичков обижать нельзя, иначе Стикс…

— Х…икс! — рявкнул Маца. — Ты с темы не соскакивай, Щегол! Такие, как ты, у меня вот где! Все ваше сраное поколение…

— А чем твое поколение лучше? Вы слили все, чего добились ваши отцы…

Маца ударил Кирилла в нос. Не очень сильно, но жутко унизительно. Закапала кровь, парень чуть сместился на стуле. Левая рука была под столом и медленно ползла в набедренный карман, — там лежал раскладной нож.

— Ты, Щегол, еще не знаешь как в Стиксе обижать могут, ага. Тут же почти сплошь мужики, а фантазия…

— Ыыыххх… — простонал Самуил Петрович, шевельнул головой.

Оба человека в полном охреневании уставились на вроде как мертвого зараженного. И тут Кирилл опомнился. Он перехватил руку с пистолетом и ударил ножом. Метил в горло, рука проехала по рукояти, лезвие обожгло пальцы.

Наверное, будь Кирилл поопытнее в таких делал, то обязательно развил бы успех, но он опрокинул Мацу через стул и бросился из квартиры.

В подъезде он захлопнул дверь, побежал по лестнице, но заставил себя остановиться. Пальцы жгло пульсирующей болью, капала кровь. Скверная рана, — Кирилл сжал ладонь в кулак. Ну, хотя бы сухожилия целы. В квартире Мацы что-то грохотало, шумело, парень на цыпочках вернулся к двери, сел на пол и подпер ее спиной. Внутри очень знакомо бурчали, всхлипывали.

Кирилл начал ждать и слушать. Очень боялся услышать выстрелы, или что возня зараженного стихнет, и тогда все зря, план рассыпется и придется драпать на улицу.

Шло время. Возня зараженного действительно чуть стихла, но тварь несомненно была жива. Неужели получилось? Или Маца сиганул в окно и теперь отлеживается где-то? Или поднимается к несостоявшемуся убийце? Черт, должны же быть пределы регенерации иммунных!

Минут через двадцать парень решился. Сходил к себе домой за молотком, медленно открыл дверь. Коридор пуст, а вот из гостиной долетают отвратительные звуки. Чавканье, урчание… Кирилл стукнул два раза по стене. Чавканье смокло, из комнаты высунулся Самуил Петрович. Руки и морда в крови, весь оживленный, аж глаза блестят. Уродец облизнулся, потоптался и резво кинулся к Кириллу.

Парень отступил в подъезд, оставив щель в двери. Когда туда просунулась башка зараженного, ударил молотком. Затем еще и еще, чтоб с гарантией.

Вообще, в том, что Самуил Петрович очнулся с дырой в башке, ничего удивительного. В брошюре говорилось, что зараженные — не зомби. На начальных этапах их физиология во многом похожа с человеческой. А люди порой выживают и с пулей в голове.

Когда увидел Мацу, замутило. Но растерзанные тела Кирилл наблюдал и раньше, блевать не стал. Подумал, что порядочно зачерствел за последние дни. Ну, еще бы.

Нож валялся рядом, наверное, Маце хватило сил вытащить его, отчего и истек кровью. Плюс, помог Самуил Петрович. Обглодал лицо, кисти рук, сожрал уши.

В ванной Кирилл отыскал аптечку, обработал пальцы. Потом долго сидел, смотрел в одну точку. Похоже, в чем-то Маца прав — это мир для сильных духом, и в нем сложно сохранить человечность. Нет, раскаяния он не ощущал, но еще не до конца отошел от правил и норм старого мира. Мутило, одним словом. Ладно, нечего тупить.

На рассвете следующего дня Кирилл стоял на улице, перед границей черноты. Плечо оттягивал автомат Мацы, остальную поклажу он переложил в новый чистый рюкзак. Ну что, путь начинается…

2. Лучший из миров

Игла мягко и совсем не больно вошла в вену, в ампулу хлынула кровь, заполняя вакуум.

Доктор вышел. Ник откинулся на стену, посмотрел в окно. За ржавой решеткой догорал летний вечер, слышались привычные, и даже родные звуки Базы.

Минут через десять дверь скрипнула, вошел Полковник. В и так небольшой комнате сразу стало тесно, хотя особыми размерами начальник Базы не отличался. Он сел, положил руки на столе и уставился на Ника. Все эти многозначительные взгляды дико раздражали, бесили, но в глазах Полковника было нечто иное. Тихая грусть и… вина.

— Ник-Ник… Как же это случилось? — глухо спросил из-под маски.

Конечно же, он все знал. В деталях, красках, с посекундной видеозаписью, но Полковник требовал вовсе не