Читать книгу - "Злобы средней школы - З. А. Валицкий"

а по своему, по детски, не гоняясь за литературным языком, которому он еще не научился, выйдя из среды, где с книжками мало знакомы. Преподаватель его останавливает словами, „постойте, я не понимаю!“ кто скажет лучше! Опять в воздухе завертелись рученки. „Б, говорите:“ Но и Б не безукоризнен. Встает Д. „Очень хорошо“ восклицает преподаватель „Встает П. и как раз попадает во вкус преподавателя. „Молодец!“ кричит преподаватель.... И так-же не заметно проходит вторая половина урока: ударил звонок. Преподаватель сделав все, что было нужно, объяснив урок, даже его разучив с учениками — (половина басни Крылова „Лисица и виноград“) и велев записать в общей тетради что задано к новому уроку, направился к двери. Но тут его окружают дети: „Иван Иванович! расскажите нам еще о лисе; ужь очень интересно! „Нет дети! не забывайте, что у вас через четверть часа будет другой преподаватель. Ступайте, порезвитесь, поиграйте“! В это время растворилась дверь и из коридора запахло свежим воздухом. На одно мгновение дети остановились — и помчались в рекреационный зал.

Если вы дорогой читатель, выше нарисованную картинку сочтете за неудачную выдумку, не могу с вами спорить. Да, она быть может вовсе не удачна в смысле художественном, но что она свята с натуры, в этом вы можете, если конечно захотите, убедиться, заглянув в любую народную школу, которой руководят опытный учитель или учительница.

Так оживлены обыкновенно бывают первые уроки с малышами опытных преподавателей по всем без исключения предметам, такою жизнию могла бы кипеть вплоть до последнего класса вся школа, если бы она была свободна от того холодного формализма, с которым мы познакомились выше.

Обязательное выставление отметок за каждый ответ ученика не только убивает всякое свободное проявление жизни на уроках, оно еще более сериозный вред причиняет ученикам, отнимая у них охоту к занятиям в самое благоприятное для ее развития время — в отроческие годы. От первого момента проявления самосознания почти до 14 летнего возраста дети стремятся к свету науки без всякой предвзятой мысли, без всякой определенной цели. Вы можете их учить чему угодно, только умейте возбудить в них интерес к преподаваемому нами предмету: с одной стороны посредством ясного, наглядного, оживленного объяснения, с другой стороны обязательно спрашивая каждый урок. А разве это возможно даже при 40 учениках в классе и при обязательном выставлении отметок. После своего поступления в школу дети еще не привыкшие к официальному языку преподавателей, у которых то, что не хорошо, выражается не словом „плохо“, а цифрой 1; то, что заслуживает похвалы не членораздельными звуками „хорошо“, а цифрой 4, на первых порах вовсе не надоедают своими дневниками для получения балла. Они так довольны, так счастливы, так гордятся прогремевшим по всему классу в честь их „спасибо дружок! отлично, прекрасно“, что готовы даже жертвовать своим здоровьем, для того, только чтобы в следующий урок и еще в следующий и т. д. услышать перед всем классом столь милые для их сердца звуки. И какою болью сжимается сердечко малютки, когда преподаватель, но каким либо причинам, его не успеет спросить. Весь урок он ждет с нетерпением; он то бледнеет, то краснеет, и, едва дождавшись конца урока, подходит к своему дорогому учителю и замирающим от волнения голосом говорит: „какой вы недобрый, я так хорошо выучил урок, а вы меня не спросили!“ и тут же разрыдался.

Опять вы, многоуважаемый читатель, готовы сказать, что это фантазия. Но нет же, тысячу раз нет! Это сущая правда, во всем изяществе своей простоты. Мы сами имели счастие любоваться ею, и полное имеем право утверждать, что нет детей абсолютно ленивых и быть их не может. Каждому растительному и животному организму природа дала столько силы и энергии, что он всегда может сделаться тем, к чему имеет врожденные данные, если его подвергнуть целесообразному уходу и и рациональному воспитанию или известной дрессировке.

У детей выше указанной категории, то есть усердно готовящихся к каждому уроку, само собою разумеется, накопляется масса умственной энергии. Если она не разряжается на уроках под влиянием ответов на вопросы, предлагаемые преподавателями, то в головах их является полное пересыщение, а затем переутомление, наконец постепенное ослабевание охоты ко всякого рода умственным занятиям.

Редко найдется такой ребенок, который бы своими знаниями, откуда бы то ни было заимствованными — из окружающей его обстановки, из книжки, или из какого либо разговора — не желал бы поделиться с другими: с няней, мамой, братом, сестрой, куклой и т. п. Он не перестает быть таким же словоохотливым и в школе: ему непременно хочется поболтать с учителем, поделиться теми знаниями, которые он приобрел на уроках. Одним словом ему ужасно хочется, чтобы преподаватели каждый Божий день его спрашивали.

Люди взрослые, люди науки желают поделиться своими знаниями в обществе образованных людей, в публичных лекциях, в печати; школьник же довольствуется своим классом, своими товарищами, своим учителем, которого одобрение или порицание не хуже на него действуют, чем аплодисменты или шиканья публики на взрослых.

И чего бы кажется желать лучшего: ребенок, воспитывающийся дома быть может совершенно одиноким, находить в школе веселых товарищей, встречает целую группу учителей и наставников. которые своею горячею к нему любовью не только заставляют его забывать, что оп ежедневно на несколько часов разлучается с дорогими для своего сердца существами, но еще всячески стараются удовлетворить его любознательности, заботятся о его здоровьи.

Но в силу каких соображений, такие теплые, сердечные, чисто родительские и, повидимому, совершенно нормальные отношения к детям, а следовательно и к обществу, школа преобразила в формальные, холодные и даже враждебные отношения к семье, как на это указывает печать, голоса родителей, всего интеллигентного общества и даже г. Министра Народного Просвещения2 — все это для нас кажется не понятным. Одним из таких факторов, в корне подтачивающих благосостояние школы, является ныне действительная система оценки знания учеников на уроках.

Если всякий полезный труд физический имеет известную ценность, то труд умственный, как требующий затраты энергии не только физической, но также известной доли психической, должен быть оцениваем гораздо выше.

К производителям такого рода ценностей следует причислить учеников средней школы. Положим, что, пока эти юные труженики занимаются в школе, они не производят никаких конкретных продуктов, потому что труд их затрачивается на накопление потенциальной энергии, тем не менее после достижения ими физической и умственной зрелости она воплощается в производимых ими ценностях в семейном очаге, в кругу общества, на государственной арене. Таким образом потребителями труда воспитанников школы являются семья, общество и государство. Какую