Читать книгу - "Гейша, убившая ради любви. Интимное преступление, ставшее легендой Японии - Арно Гиг"

Адвоката у нее не было, по закону он не требовался во время допросов. Эта женщина пока была загадкой. Адати хотел подобрать к ней ключ. Он никуда не спешил, у него было достаточно времени, чтобы расспросить ее обо всей жизни.

Он думал про себя: «Чтобы достучаться до нее, нужно начать с единственного по-настоящему важного вопроса».

– Почему вы убили Исиду?

– Я хотела, чтобы он был только моим. Мы не были женаты. Продолжай он жить, у него были бы связи с другими женщинами. Я так любила его, и эта мысль была для меня невыносима. Поэтому я его убила.

– Исида вас любил?

– Конечно. Но я любила его больше. У него было двое детей, и он чувствовал, что стареет. Не мог и помыслить о переменах. Он сказал мне, что я должна устроить свою жизнь, открыть чайный салон, и тогда мы продолжим встречаться. Совсем не этого я хотела.

– Если вы так любили Исиду, не было ли у вас с ним разговора о совместном самоубийстве?

– Исида говорил о смерти шутя, у него не было абсолютно никакого желания убивать себя. Мысль о совместном самоубийстве никогда не приходила ему в голову.

– В ночь убийства говорили ли вы Исиде, что убьете его?

– Нет, я ему ничего не сказала.

Адати показал на вещественные доказательства, разложенные на столике недалеко от его рабочего стола, и спросил Саду, узнает ли она их. Она кивнула. Здесь лежал поясок, которым она в гостинице «Масаки» задушила Исиду. Рядом лобковые волоски Исиды. Она, должно быть, прихватила их ножом, когда отрезала его гениталии. Еще журнал, который она оставила у подушки Исиды, убив его. И японские игральные карты, которые они взяли в гостинице. Узнала она и кухонный нож, которым резала Исиду. Были еще очки, которые она купила в Симбаси.

– Я, безусловно, подтверждаю, – указала она на стол пальцем, – что отрезала этим ножом гениталии Исиды и хранила их при себе до ареста.

Сада созналась в своем преступлении, но Адати хотелось понять, что толкнуло ее на это. Надо было все начинать сначала.

– Каково ваше семейное положение?

– Моя мать умерла в 1933-м, а отец год спустя. Он плел и продавал татами [7]. У меня было семеро братьев и сестер. Я младшая. Трое моих братьев умерли.

– Как прошла ваша юность?

– Я родилась 28 мая 1905 года в квартале Канда в Токио. У моего отца было шестеро работников, а иногда он нанимал еще, до десяти и даже пятнадцати. Родители жили хорошо. Меня, младшенькую, баловали. Еще в начальной школе я стала играть на сямисэне и носить традиционную одежду. Я училась шить, мне преподавали каллиграфию. Мастерская была в доме, и я слышала, как работники говорят об отношениях между мужчинами и женщинами. Так что меня рано просветили на этот счет. Меня не держали взаперти, и я много времени проводила на улице.

– И вы совсем юной завели дурные знакомства?

– Нет, вовсе нет. Наоборот, я была даже слишком серьезной. Но однажды, мне было тогда пятнадцать, один студент надругался надо мной, и это все изменило. После этого я дни напролет болталась по Асакусе с никудышными людишками.

– Вы хотите сказать, что вас изнасиловали?

– Да.

Адати помедлил, как будто смутившись. Была ли связь между этим событием и убийством, которое она совершила? Он слегка выпрямился в кресле, положил руки на стол и пристально посмотрел на Абэ Саду:

– Вы можете рассказать подробно, что произошло?

– Я познакомилась с одним студентом из университета Кейо. Я тогда выглядела старше своих лет. Мы сблизились. Однажды в гостях у моей подруги мы остались наедине, и он взял меня силой, не говоря ни слова.

Мне было ужасно больно, кровь шла двое суток. В шоке я все рассказала матери, и она отправилась к его родителям за объяснениями. Они даже не стали с ней разговаривать – не посчитали нужным.

Я целыми днями лежала на кровати и плакала. Я поняла, что больше не девственница и должна молчать, если мне хочется выйти замуж. Я была очень несчастна. Все произошло так быстро, и я не знала что делать. Он просто воспользовался обстоятельствами и своим общественным положением. Для него это было в порядке вещей. Должна сказать, что это событие полностью изменило мой взгляд на жизнь. Мать пыталась меня утешить, говорила, что, если я никому ничего не скажу, все будет хорошо. Она подарила мне много новой одежды и баловала меня еще сильнее прежнего. Но чем больше она меня баловала, тем больше я злилась. Мне казалось, что это несправедливо. Я поняла, что с женщинами обращаются не так, как с мужчинами, и изнасилование не считается серьезным проступком. Мать не хотела неприятностей. А полиция палец о палец не ударила. Этот случай научил меня не доверять мужчинам. Все, кого я встречала потом, были лжецами. Кроме Исиды.

– Как изменилась ваша жизнь после этого события?

– Однажды я взяла у матери пятнадцать иен и пошла развлекаться. В нашем квартале было много сброда. Прежде я не обращала внимания на этих парней и проходила мимо, когда меня окликали. На этот раз я подошла к двоим, и мы отправились в Асакусу, где веселились до вечера. Я платила за выпивку и еду. Мои родители ничего не замечали. Они не требовали у меня объяснений. Я регулярно воровала у них деньги. Мало-помалу я стала бесстыдной и привыкла бездельничать. С самого утра отправлялась в Асакусу, где встречалась с этим сбродом, и возвращалась домой не раньше девяти вечера. Я ошивалась с ними около года. В нашей компании было с дюжину человек, в том числе две девушки. Благодаря деньгам, которые приносила я, мы хорошо проводили время. Только один раз я вступила в сексуальные отношения с одним из парней, ему было лет двадцать.

– Что было потом? Чем вы занимались до того, как стали гейшей?

– Мне было шестнадцать, когда начались приготовления к свадьбе моей сестры Теруко. Прежде у нее были отношения с одним из работников отца. Мать боялась, что семья жениха узнает об этом и свадьбы не будет. Чтобы я не проговорилась, меня отослали из дома, отдав в прислуги к состоятельным людям. Меня никогда ни к чему не принуждали. Я была избалованной, а тут такая перемена! Мне приходилось есть на кухне – и это было ужасно. Я чувствовала себя одинокой и каждый раз, когда садилась за стол, плакала. Никак не могла забыть счастливые времена, когда проводила время со своей компанией. Через месяц я