Читать книгу - "Лекарь из Пустоты. Книга 6 - Александр Майерс"

Я задумался. Ельцов — правая рука Белозёрова. Именно он координировал атаки на меня, организовывал травлю в прессе, дёргал за ниточки. Теперь же сам оказался под ударом.

— Как реагирует Белозёров?

— Пока никак. Молчит.

— Ясно. Что на информационном фронте? Наверняка там куча статей вышла о том, что граф Серебров использует тёмную магию, — фыркнул я.

— Удивительно, но ничего такого. Либо Белозёров с вассалами слишком охренели от внезапной проверки, либо патриарх вашей Гильдии подсуетился.

— Да, не исключено. Ладно, я понял. Держите меня в курсе ситуации.

— Конечно, ваше сиятельство, — ответил Ефим.

Я положил телефон и откинулся в кресле. Ситуация складывалась интересная. С одной стороны — я только что пережил серьёзную атаку и едва не попался. С другой — Белозёров теряет своего ключевого человека.

Тимур Евгеньевич остаётся опасным противником. Даже потеряв Ельцова, он сохранит влияние, деньги и связи. Одним ударом его не свалить.

Но я и не собирался бить один раз. Я собирался бить снова и снова, пока он не рухнет.

В очередной раз зазвонил телефон. Номер Бархатова.

— Слушаю, ваша светлость.

— Юра. Нам нужно поговорить. Срочно, — холодно произнёс князь.

— Мы ведь только пару часов назад расстались. Снова что-то случилось?

— Приезжай ко мне. Побеседуем с глазу на глаз.

— Простите, ваша светлость, но мне нужно подготовиться к путешествию в Европу. Это действительно настолько срочно?

Михаил Андреевич вздохнул и ответил уже мягче:

— Да. Приезжай, поужинаем и поговорим.

— Хорошо, буду через полчаса, — ответил я и сбросил звонок.

Затем переоделся и вызвал машину. Догадываюсь, о чём именно князь хочет побеседовать.

Что ж, я готов к разговору…

Глава 2

Российская империя, Санкт-Петербург, особняк князя Бархатова

Дворецкий проводил меня в столовую, где оказалось пусто. Я сел за стол, слуги принесли ужин, а Михаил Андреевич всё не появлялся. Пожав плечами, я решил, что не стоит превосходной говяжьей вывеске остывать, и принялся за еду.

Князь появился, когда я уже доел. Выглядел он весьма недовольным. Бросив взгляд на стол, поморщился и спросил у меня:

— Как вам говядина, граф?

— Замечательно, ваша светлость.

— Рад, что вам понравилось. У меня что-то нет аппетита. Унеси и закрой дверь, — велел он слуге.

Тот послушно собрал тарелки, оставив на столе только бокалы и бутылку вина. После чего бесшумно покинул комнату.

Бархатов сел напротив меня, провёл рукой по бороде и тяжело вздохнул.

— Вас что-то беспокоит, Михаил Андреевич? — поинтересовался я.

— Меня беспокоит то, что ты играешь в опасные игры, Юра. И втягиваешь в них Гильдию.

— Не понимаю, о чём вы.

— Прекрасно понимаешь. Дело в проверках, которые устроили в клинике барона Ельцова.

— И что? Это не имеет ко мне отношения, — невозмутимо произнёс я и сделал глоток вина.

Бархатов прищурился. Не спуская с меня глаз, тоже выпил вина и спросил:

— Не имеет? Три дня назад на тебя подают жалобу. Сегодня — Ельцов под следствием. Очень интересное совпадение, не находишь?

— Совпадения случаются.

— Не такие. Я навёл справки, Юра. Анонимный донос на Ельцова поступил за неделю до жалоб на тебя. Поэтому даже нельзя сказать, что ты защищался.

— Неужели? А то, что Ельцов по приказу Белозёрова делал до этого, не считается? — хмыкнул я.

— Я уже предупреждал тебя тогда, на приёме у князя Баума. Мне не нравится, когда целители враждуют между собой. Хватит той войны, что ты устроил в Новосибирске! — нахмурился Бархатов.

— Я устроил? — искренне удивился я.

— Ладно, допустим, начал её граф Мессинг. Но ты закончил её не так, как должен был.

— Неужели? Если вы забыли, я оставил Мессингов в живых.

— Ты фактически уничтожил два целительских рода! — повысил голос князь.

— Они пытались убить меня и моих родных! Стереть род Серебровых с лица земли! Поэтому всё честно. В чём вы пытаетесь обвинить меня, ваша светлость? Меня бьют, я вынужден защищаться.

Бархатов некоторое время молча смотрел на меня, словно собираясь с мыслями. Потом с нажимом произнёс:

— Юра, я просил тебя не выносить грязь на публику. Ты поднял вопрос о субсидиях, и я пообещал разобраться. Разобраться тихо, без скандалов. А ты что сделал?

— Я защищаюсь, ваша светлость, — твёрдо повторил я.

— Ты слил компромат в прокуратуру! Теперь вся страна обсуждает, как целители воруют государственные деньги. Это удар по репутации Гильдии!

— Репутация Гильдии пострадала бы ещё сильнее, если бы Ельцов продолжал воровать. Рано или поздно это всплыло бы. Лучше сейчас, когда можно контролировать ситуацию, — спокойно ответил я.

Михаил Андреевич невесело усмехнулся.

— Ты называешь это контролем? Журналисты теперь начнут рыть под каждого целителя в стране. Если найдут ещё кого-то…

— Значит, найдут вора. И это хорошо, — развёл руками я.

Бархатов стукнул ладонью по столу.

— Ты не понимаешь! Гильдия — это система. Сложная и, быть может, несовершенная, но работающая. Если начать выдёргивать из неё людей одного за другим — она развалится.

— Если в системе сидят воры — она и должна развалиться.

— Легко говорить, когда ты не несёшь ответственности за всю отрасль! — Бархатов залпом допил вино.

Возможно, если бы я стоял во главе гильдии, то не допустил бы подобного. Но говорить это вслух, само собой, не стоило. Да и к тому же я прекрасно понимал князя — управлять таким количеством людей и ломать систему, выстроенную десятилетиями, сложно.

А коррумпированные подопечные — удобны. Ими можно легко манипулировать.

В общем, политика грязное дело. Вот только я не собираюсь смешивать имя Серебровых с грязью.

— Ваша светлость, давайте начистоту. Вы прекрасно знаете, кто виноват в случившемся. Белозёров хочет, чтобы я тоже воровал субсидии. Вот только я ему отказал, и поэтому он начал давить на меня, мешать моему бизнесу и пытаться очернить репутацию. А теперь и вовсе попытался отобрать лицензию через подставных жалобщиков и впутал в это вас. Да, я бью в ответ, и буду продолжать, пока он не остановится. Поэтому мне непонятно, почему вы решили прижать именно меня.

— Я никого не прижимаю. Я пытаюсь…

— Позвольте договорить, — я чуть повысил голос. — Вы решили отчитать именно меня, потому что считаете слабее Белозёрова? Полагаете, что на молодого провинциального графа проще надавить, чем на старого скользкого угря, который изворачивается и