Читать книгу - "Уральский следопыт, 1982-05 - Журнал «Уральский следопыт»"

какой он по обличью. Дружки, видно, они. заодно все делают.

– Собрал бог в кучу лапоть да онучу… За сообщение спасибо. Ну, что скажешь, товарищ Шеринов? Хорошие помощники у тебя? Успевай только давать работу…

С тех пор каждый день у ребят была новая работа. Они выпустили три стенгазеты, оформили две витрины с портретами лучших рабочих, выпустили «молнии» об ударниках, нарисовали карикатуры на всех прогульщиков и лодырей. Только неразлучные Димка и Митька, бывшие все время в подсобниках, бунтовали:

– Хотим настоящего дела!

– А что настоящее?

– Выжимать проценты на стройке, ходить в ночные дежурства, охранять стройку от вредителей.

– Ладно, поговорю, – обещал я…В холодную и дождливую октябрьскую ночь кимовцы (без Уверткина, который отказался; двенадцатым был я) вышли на охрану только что установленных на правом берегу Урала новых четырех бетономешалок и двух камнедробилок. Старшим штаб назначил коммуниста, участника гражданской войны Степанова.

Сторожевой наряд в семь часов вечера пришел на участок, заваленный бочками с цементом, кучами песка и щебня. Маленькие лампочки на временных опорах тускло мерцали, слабо освещая площадку.

– Видимость неважнецкая, а погодка того хуже, – сказал Степанов.

– Давайте поделимся, – предложил Сережка, – половина с того конца, половина с этого.

– Поделимся, только не на два, а на три поста. Ребята, которые покрупнее – Скутарис, Савицкий, Панов, к ним один поменьше… Хасанов, – пойдут. на тот край. Иванов, Коваленко, Лапин, Суров будут посередке. Остальные останутся здесь. По местам, уговор – не дремать!

Степанов уже раза три побывал на центральном и дальних постах. Каждой четверке он успел рассказать, как в этих самых местах воевал с белогвардейцами. Время шло неторопливо. Даже Степанов не выдержал, посмотрел на часы:

– Вот и одиннадцать…

Вдруг раздался треск. Там, где проходила главная электромагистраль стройки, вспыхнули зеленые молнии, и кромешная.тьма окутала стройплощадку.

– Вот же проклятые! Опять на пакостили… – Степанов выругался, крутанул головой и скомандовал: – Все на центральный пост!

Ян, как раз прибежавший узнать о времени, спросил:

– Отке с ребятами тоже туда?

– Пусть идут, и быстро! Степанов вытащил наган из кобуры и направился к группе Иванова. Но Сережка. Микола и Димка с Митькой, вооруженные железными прутьями, уже шли на встречу.

– Ребята, сюда! – резанул тишину крик Панова.

Ну, если Юрка заговорил, да еще так громко, значит, что то серьезное. Кимовцы рванулись вперед, я – за ними. Степанов приотстал: грузноват уже.

– Здесь они – ворюги! – еще раз крикнул Панов.

– Держите их, Отто! – отозвался я.

В темноте кто-то зло и грубо выругался, кто-то испуганно взревел. Раздался ребячий стон. «Больно кому-то нашим», – встревожился я. Наверно, и Степанов об этом поДумал и выстрелил в воздух. В несколько прыжков мы достигли группы Скутариса. Глаза, уже привыкшие к темноте, разглядели около белеющих куч барахтающихся людей.

– Врешь, не уйдешь!

– Сережка, Ленька, жми его голову к земле, жми!

– Не вам меня брать, желторотые комиссары…

Степанов осветил кучу-малу карманным фонариком. Савицкий прижимал кого-то к земле; ребята из его группы наступали на здоровенного детину, а тот, размахивая кувалдой, пятился к дороге. Когда луч фонарика упал на него, он бросил кувалду, резко рванул в сторону и учесал в темноту.

Степанов разглядел прижатого к земле человека:

– Грехно!?

Постоянный прогульщик и бузотер зыркал злыми глазами, связанный, он не сопротивлялся.

– Где Скутарис?

– Здесь он. Живой… Стукнули его.

– Воды дождевой зачерпните, охолонуть лицо надо ему.

Отто открыл глаза:

– В голове… больно… Комиссаров и тот, картавый, убежали?

– Комиссаров?… Картавый? Их трое было?

– Трое, – подтвердил Юрка. – Когда я крикнул, картавый сразу дал стрекача. И этот бы утек, да Савицкий подоспел, потом вы…

– Один попался, остальных найдем!

Пятого ноября, в день окончания строительства плотины, в школе состоялось комсомольское собрание. Радостные и смущенные, стояли мои ребята на Сцене. Десять парней и одна девчонка (Уверткин. когда кимовцы стали выходить на ночные дежурства, откололся насовсем). На груди у всех алели значки: флажки с тремя золотыми буквами – КИМ.

Рисунки М. Надеенко

ОГОНЬ НА СЕБЯ

Александр АБРАМОВ

Глубокой ночью в квартире Дмитрия Васильевича Отрошко раздался требовательный телефонный звонок. Первой вскочила с кровати дочь Наташа, взяла трубку.

– Свердловск?… Вас вызывает Москва. Говорите!

– Это квартира полковника Отрошко?

– Да, да.

– Извините, а самого Дмитрия Васильевича можно?

Наташа передала трубку отцу.

– Отрошко у телефона, – заспанным голосом ответил он.

– Здравствуйте, Дмитрий Васильевич!

– Здравствуйте. А кто со мной говорит?

– Зудиева вас беспокоит. Анна Дмитриевна… Вспомнили? Прошу извинить, вы, наверное, уже спали?

– Кажется…

– А у нас сейчас только одиннадцать вечера… Но я не могла ждать до утра, это не в моих силах… Надеюсь, вы на меня не обидитесь. Вы помните мое письмо и наш первый разговор по телефону?

– Кажется, помню… Да, он помнил и телефонный разговор, и письмо Анны Дмитриевны. Бывшая связистка 95-й Верхне-Днепровской ордена Суворова стрелковой дивизии неустанно занимается поиском однополчан-фронтовиков. В архиве МО СССР Анна Дмитриевна нашла личное дело полковника Д. В. Отрошко и разыскала ветерана в Свердловске.

– Так вот, Дмитрий Васильевич, – продолжала Анна Дмитриевна, – у меня радостная весть. Я нашла в архиве приказ по дивизии и представление вас к правительственной награде. А сегодня в 42-м номере «Ведомостей Верховного Совета СССР» своими глазами читала Указ от 31 мая 1945 года о награждении вас орденом Ленина за проявленные мужество и героизм. Как говорится, награда нашла героя через тридцать два года. С чем от всей души поздравляю!

Полковник не отвечал. Он еще не мог разобраться: не снится ли ему этот разговор.

– Что же вы молчите, Дмитрий Васильевич? – недоумевала москвичка. – Вы меня слышите?

– Да, да… Спасибо! Большое спасибо! – растерянно благодарил Отрошко.

Он лег в постель, но до самого утра, не мог уснуть.

В памяти замелькали довоенные картины. Вот он сдает экзамены в Киевское пехотное училище. Потом – переезд в Свердловск.

Спустя два года на гимнастерке Отрошко появились два малиновых кубика. Он стал лейтенантом, командиром взвода, и ему самому доверили обучение курсантов.

…Когда немецко-фашистские захватчики напали на нашу Родину, старший лейтенант Дмитрий Отрошко, как и многие другие его товарищи, стал писать рапорт за рапортом с просьбой направить его на фронт. Каждому казалось, что его место только на передовой.

Попал он на Белорусский фронт, Назначили командиром батальона.

Новый комбат не успел еще познакомиться с командирами рот, как из штаба полка поступил приказ: овладеть ближайшей деревенькой, захваченной фашистами.