Читать книгу - "Год 2000-й. Восход полной луны - Александр Борисович Михайловский"

— … и передать на поруки Верховному Главнокомандующему Четвертой Галактической империи Сергию сыну Сергия из рода Сергиев… — пробилось к моим ушам сквозь потрясенный разум.

«С юмором меня на тот светом забирают, — мысленно усмехнулась я. — Или это я так весело с ума схожу?»

Весело мне на самом деле не было. Все происходящее означало конец. Теперь я не отдаю себе отчет в мыслях и поступках, поскольку даже не знаю, то ли я умираю, то ли погружаюсь в окончательное безумие. Оставалось только наблюдать… Я себе больше не принадлежу.

Тот, незнакомый, кивнул моему мужу, и Лев подошел и склонился ко мне — совсем рядом я увидела его глаза, вновь вяло подивившись достоверности образа супруга.

А он прошептал:

— Тамарочка… Давай-ка… — И бережно поднял меня за плечи с тощей казенной подушки.

Я, уже не выдерживая этого потрясения, не нашла ничего лучше, как прикрыть глаза. И тут же провалилась в состояние, похожее на полуобморок, обмякнув в призрачных объятиях. Однако я хорошо ощущала, как на помощь Льву пришли еще несколько сильных рук, которые бережно подняли меня и то ли повели, то ли понесли прочь из этой камеры куда-то через ярко сияющий проем, открывшийся прямо в воздухе… И отчего-то так было хорошо при этом, точно спала с меня старая больная шкура.

Обернувшись, я глянула в последний раз сквозь полуприкрытые веки на место своего заключения, я успела увидеть сокамерниц, провожавших меня изумленно вытаращенными глазами.

И тут жизненный ресурс во мне иссяк полностью. Я отключилась.

8 мая 2000 года, 16:15 мск. Околоземное космическое пространство , линкор планетарного подавления «Неумолимый», императорские апартаменты

Капитан Серегин Сергей Сергеевич, великий князь Артанский, император Четвертой Галактической Империи

Отправив генерала с женой в госпиталь Тридесятого царства, мы вышли из камеры, и надзиратели заперли за нами дверь. Теперь впечатлений подследственным хватит на всю оставшуюся жизнь. Что касается меня самого, то по тем двум делам, ради которых я пришел в это место скорби, справедливость восстановлена, но во всем прочем впечатления тяжелые, если не сказать больше.

Из семи подследственных (за вычетом Тамары Рохлиной) только двое являются закоренелыми преступницами в душе, и еще одну женщину можно отнести к этой категории условно. Остальные либо пошли по скользкой дорожке из-за сложных жизненных обстоятельств, либо вообще не должны были оказаться в этой камере, ибо, не умея сходу выявлять истину, в сомнительных обстоятельствах следователи действуют по принципу «бери больше, кидай дальше, если нет алиби, отдыхай в камере». Кстати, по данным орбитальной сканирующей сети, за решеткой, как в девяносто пятом, так и в двухтысячном годах, находится даже больше народу, чем в суровом сталинском сорок втором. Вот вам либеральная демократия пополам с беспределом. Один Бич Божий там ничего не сделает — увязнет в сомнительных случаях как в трясине, ибо он один, а таких несчастных тысячи.

И Владимир Устинов тоже это понял. Истинный взгляд — он такой, беспощадный, потому И. О. генпрокурора и прятал глаза, зачитывая постановление об освобождении, не столько от Тамары Рохлиной, сколько от тех женщин, чьи смягчающие и реабилитирующие обстоятельства нам просто неизвестны. И точно так же он вел себя, когда освобождал под подписку о невыезде полковника Поповских и его товарищей. Видно же было, что эти люди невиновны по сути предъявленных им обвинений, и находятся в камере потому, что кому-то это понадобилось. Кстати, рейтинг президента Путина в глазах моих коллег-офицеров взлетел до небес, когда они узнали, что он лично явился наводить справедливость в их отношении, нагибать и строить, уже на следующий день после инаугурации. Владимир Владимирович заметил эту реакцию, и хотел было отнекаться, но я чуть заметно покачал головой, а потом объяснил, что немного гарун-аль-рашидовщины ему не повредит, а мне от этого мира не нужно не только каких-то материальных выгод, но и лишней славы.

Отпустив подследственных по домам, Владимир Устинов со вздохом сказал мне, что узнав об освобождении подследственных по делу Холодова, взбеленится уже Павел Гусев, ведь он вбил себе в голову, что его лучшего журналиста исполнили именно эти люди. Мол, теперь желчное дерьмо из «Московского комсомольца» польется как из лопнувшей канализационной трубы. Тогда я сказал, что беру Павла Гусева на себя, в ответ на что встревожившийся товарищ Устинов поинтересовался, не намерен ли я прибегнуть к своему любимому грубому насилию. Пришлось ответить, что не собираюсь этого делать, просто с нынешним Павлом Гусевым поговорит живой и здоровый Дмитрий Холодов из девяносто пятого года, ведь с его спасения наша деятельность в том мире и началась. Вся доказательная база в наличии, включая тот самый взрывающийся чемоданчик, и заказчик (так уж получилось по другому делу) тоже в нашем распоряжении.

Выслушав все это, Владимир Устинов задумался. Во-первых, о том, насколько легко и приятно общаться, когда оба собеседника имеют Истинный взгляд, все понимая с полуслова. Во-вторых, о том, что таких дел — рисованных или полностью дутых из воздуха — не одно и не два. В-третьих, о том, что обычными методами пытаться пересматривать все подряд просто бессмысленно. Результат будет никаким, то есть нулевым. А сколько таких сомнительных дел суды уже прожевали, отштамповав обвинительные приговоры? Случай с полковником Поповских и его товарищами — исключение: то дело было грубо сшито из ничего, да и судили товарищей офицеров военным судом, а там качество судопроизводства все же повыше, чем в среднем по стране.

На этом моменте мы и расстались. Сначала я вернул Владимира Владимировича и Владимира Васильевича туда, откуда взял, а потом ушел к себе на «Неумолимый». Назревало еще одно дело, не связанное с миром двухтысячного года.

В мире моей супруги сутки назад залетный «Корсар» уже занял позицию в точке Лагранжа за обратной стороной Луны. Матрона клана Темного Тумана (известно из позывных) не сочла возможным лезть на переполненные искусственными аппаратами ближние орбиты. Наверное, это было вызвано соображением, что кто так неоправданно рискует, может и вовсе не вернуться из полета к планете-прародительнице. О том, что вернуться ей не суждено в любом случае, матрона пока не ведала, а просветить ее было некому. Нас с Алексеем Николаевичем интересовал только один вопрос: кто это — ловцы или Наблюдатели? Ловцов можно было брать сразу, а Наблюдателей — только когда они выйдут на контакт с резидентурой и обозначат адреса-пароли-явки. Для этого в распоряжение своего союзника я откомандировал британских ведьм-ищеек и магинь средней руки из бывших «мамочек», способных открывать локальные порталы.

И вот