Читать книгу - "После развода — в ведьмы. Бывший муж и прочая нечисть - Виолетта Весна"

содержат отсутствующее приложение, — сказал Арсений. — Я проверял, могу ли раскрыть их до официального осмотра.

— Можно было сказать: «Я участвовал в консервации, часть материалов неполна, подробности дам после допуска». Это правда и не раскрывает закрытых сведений.

Он не ответил сразу.

— Можно было.

Четыре минуты назад его губы были на моих. Теперь я видела только подпись под решением, о котором он позволил мне узнать случайно.

— Личная часть закончена, — сказала я.

— Лада Андреевна…

— По делу вы продолжаете работу. Все документы оформляете и передаёте в комиссию. Но больше никаких разговоров о доверии, пока я не получу полный ответ о той консервации.

Он опустил руку.

— Понятно.

— И я запрашиваю независимого инспектора для проверки ваших старых действий.

— Это ваше право.

— Не произносите это так, будто выдаёте разрешение.

Арсений выдержал мой взгляд.

— Вы правы. Запрос обоснован.

Я взяла копию акта только после того, как техник поставил номер и расписку. Поцелуй не исчез. Желание тоже. Но ни то ни другое не делало узкую правду достаточной.

Под полом мы нашли трубу «Баланса». В коробке — подпись человека, которому я начала доверять.

Первую улику можно было перекрыть вентилем. Со второй предстояло разбираться без магии и без скидки на то, как сильно мне хотелось услышать удобное объяснение.

ГЛАВА 11. Условия, которые я ставлю сама

Требование о досрочном взыскании пришло утром следующего дня.

Не банк — юридический отдел «Баланса», который в залоговой записи одновременно числился кредитором и получателем имущества. Мне предлагали за три рабочих дня выплатить миллион восемьсот пятьдесят тысяч рублей либо добровольно передать дом в счёт долга.

Внизу стояло примечание: при подписании соглашения до полудня компания сохраняет предложение о компенсации шестьсот пятьдесят тысяч.

Денис назначил встречу в переговорной гостиницы. Я согласилась при двух условиях: разговор записывается, документы передаются в копиях. Он подтвердил письменно.

Перед встречей я отправила требование юристу, в регистрационную службу и городскую приёмную по защите собственников магических объектов. Арсению копию не послала. Залог не относился к его полномочиям, а личную часть я закрыла.

До выхода я открыла все свои счета. Сто восемьдесят пять тысяч после приезда уже уменьшились на аренду, анализы, оборудование и ремонт вентиляции. Даже если продать ноутбук, отказаться от сырья и снять деньги с отдельного счёта лавки, до миллиона не хватало больше полутора миллионов.

Я могла попросить кредит под тот же дом. Но банк не кредитовал объект со спорным залогом и активным источником. Могла занять у знакомых — если бы у меня были знакомые с такими суммами и привычкой не задавать вопросов. Могла принять шестьсот пятьдесят тысяч Дениса и назвать это разумным выходом.

В таблице было две кассы. Личная — сто сорок одна тысяча после оплаты гостиницы и обследований. Касса лавки — двадцать восемь тысяч выручки и пятьдесят три тысячи обязательных расходов до конца месяца. Если смешать их, можно было ещё три недели делать вид, что дело держится. Потом не хватило бы либо на еду и адвоката, либо на поставщика и аренду прилавка.

Я перевела себе из лавки только сумму, указанную в договоре управления: двадцать тысяч за месяц. Не больше. Бабушкино наследство не становилось бездонным кошельком только потому, что принадлежало мне.

У Арсения деньги я не попросила. Не потому, что любая помощь мужчины после развода была подозрительной, а потому, что он оставался инспектором моего дела. Заём создал бы ещё одну связь там, где и без того не хватало границ. Миле я тоже не стала предлагать вложиться в лавку: её кафе уже давало мне торговое место и хранение, а дружба не заменяла договор инвестирования.

Я выписала три допустимых источника: текущая выручка, официальный кредит после снятия залога, целевой городской грант с открытой отчётностью. Ни один не закрывал требование к полудню. Значит, требование нельзя было решать деньгами — сначала требовалось оспорить само основание.

Я составила отдельный лист условий встречи:

1. Не передавать оригиналы.

2. Не подписывать подтверждение получения долга.

3. Не обсуждать возвращение в компанию.

4. На любой новый документ брать срок для проверки.

Последний пункт я подчеркнула. Денис любил создавать ощущение, что решение существует только в комнате и только до того момента, пока он готов быть добрым.

Бесплатный юрист городской приёмной перезвонил за десять минут до встречи.

— Само требование не является исполнительным документом, — объяснил он. — Они не могут забрать дом сегодня. Но могут использовать ваш ответ как признание долга. Не пишите «готова выплатить подтверждённую часть», пока не установлено основание расходов.

— Что писать?

— «Получение требования подтверждаю. Долг и основание не признаю. Прошу оригиналы». И дата.

Я внесла фразу в блокнот. Просьба о помощи не отдала юристу решение. Она только дала формулировку, которую я могла проверить.

Денис ждал у окна. Рядом сидела Светлана, корпоративный юрист, с папкой приложений.

— Запись включена, — сказала она.

— У меня тоже.

Денис подвинул ко мне договор передачи.