Читать книгу - "Вселенная океана. Как устроена стихия, которая формирует нашу планету - Хелен Черски"

даров земли и моря в рационе жителей. Так или иначе, не вызывает сомнений, что эти доисторические люди были хорошо знакомы с океаном. Применявшиеся ими водоросли до сих пор используются местными индейцами в медицинских целях. Трудно спорить с тем, что человечество прочно привязано к суше, но невозможно отрицать и другое: прибрежные воды кормили и продолжают кормить людей на протяжении сотен поколений.

До последних десятилетий XX века первым народом, попавшим в Америку, было принято считать представителей археологической культуры Кловис, которые проникли на континент примерно 13 тысяч лет назад. Их путь на юг лежал по свободному ото льда проходу, образовавшемуся вдоль склонов Скалистых гор, на стыке двух ледниковых щитов. Согласно анализу ДНК, эти переселенцы являются прямыми предками 80 % индейцев, проживающих сегодня на территории Северной и Южной Америки. Однако датировки Монте-Верде и других палеолитических стоянок побудили ученых пересмотреть привычную схему заселения Нового Света. Все указывает на то, что первые люди просочились мимо ледового барьера как минимум на тысячу лет раньше и, вероятно, двигались именно вдоль побережья, то есть были тесно связаны с океаном. Правда, отыскать в этой истории все «концы» едва ли когда-нибудь удастся: со времен Монте-Верде уровень моря успел заметно повыситься, и потенциальные археологические свидетельства ушли глубоко под воду. Итак, профиль берегов постоянно меняется в зависимости от колебаний уровня моря. «Плавающая» переходная зона между сушей и морем претерпевает влияние самых разных сил – благотворных и разрушительных, исходящих сразу с обеих сторон. Существуют, впрочем, и другие, более непосредственные каналы сообщения между этими двумя мирами, ведь подвижные линии контакта жидкой и сухой среды не всегда являются сплошными. Часто они прорезаны коридорами, которые служат переправой через не менее важный раздел: между пресной и соленой водой.

Входы и выходы

На соленую воду приходится порядка 97,5 % всего объема гидросферы, и почти вся она сосредоточена в Мировом океане – подлинном царстве соли. Остальные 2,5 % составляет вода пресная, которая гостит в основном на суше. Непоседливая субстанция постоянно пребывает в движении: испаряется, переносится по небу, проливается дождем на траву, деревья и скалы. Для превращения соленой воды в пресную достаточно одного мига: набрав достаточно энергии, молекула отрывается от океанской поверхности и стремительно взмывает в атмосферу, а соль остается. Обратный переход более сложен и может растянуться на несколько десятилетий или даже веков. Так бывает, например, когда вода просачивается сквозь почву и заполняет крохотные пустоты, образовавшиеся в результате геологических процессов и жизнедеятельности организмов, или когда она намертво застывает в твердой фазе, не имея сил высвободиться из ледяной западни. Но энергия и сила тяжести неминуемо делают свое дело. Они не могут допустить, чтобы круговорот прервался, а значит, испарение, конденсация, поверхностный и подземный сток будут продолжаться до тех пор, пока каждая молекула воды не вернется в море. У океана позаимствована вся пресная вода на Земле: каждая чашка чая, каждый водопад, не говоря уже о 60 % человеческого собственного тела. Океан повсюду: и в бокале дорогого шампанского, и в пахучих метках вашей собаки, и в снегах, покрывающих вершину Эвереста. Различие между водой соленой и пресной далеко не пустяк (вспомним пример слезливой морской черепахи). Именно по этой линии размежеваны в первую очередь жизнь на суше и жизнь на море: по одну сторону границы соль в избытке, по другую – в дефиците. Что же касается переходных зон, то они и тут не являются четкими и резко очерченными. Проникнуть в таинственное приграничье нам поможет необычное многоликое существо, в чьем жизненном цикле пересеклись оба мира: соленые океанские пределы и привычные для нас пресноводные. Великое трансграничное путешествие

Неподвижная царственная гладь в западной части Северной Атлантики тут и там испещрена золотистыми крапинами: так выглядят скопления плавучих водорослей – саргассов. Ковер желтовато-коричневых лугов раскинулся по огромному синему овалу, простирающемуся на 3000 километров с запада на восток и 1100 километров с севера на юг. Это Саргассово море[87], единственное на Земле море, не имеющее твердых берегов. Солнечные лучи легко проникают сквозь тепловатую толщу, не встречая на своем пути препятствий: если не считать большого количества соли, в этой тихой гавани почти ничего нет. Убежище можно найти разве что в дрейфующих саргассах или каком-нибудь глухом местечке подальше от поверхности. На глубине 100 метров пасется, выискивая корм, прозрачный студенистый лепесток размером с яблочное зернышко – великий путешественник и мастер перевоплощений, веками считавшийся одним из самых загадочных обитателей моря и суши[88]. Но пока это только детеныш, укрывающийся в спокойном Саргассовом море. По ночам он поднимается примерно на 50 метров ближе к поверхности, а с рассветом опять уходит на глубину. Будучи почти невидим, он может рассчитывать, что его не съедят. Немного повзрослев, личинка оставляет саргассовую родину и начинает движение на север, попадая в еще более ласковые воды. Никаких усилий от нее при этом не требуется: знай себе питайся да расти, а об остальном позаботится Гольфстрим. Могучие струи теплых океанических масс, оторвавшись от побережья Северной Америки, устремляются в открытую Атлантику, а с ними и наш пассажир. Подхваченный попутным потоком, он с комфортом движется над зазубринами Срединно-Атлантического хребта и дальше к берегам Европы со скоростью порядка 6 километров в час через водное пространство пятикилометровой глубины и проделывает огромный путь в 5000 километров. Гольфстрим по дороге медленно теряет свое тепло за счет смешивания с окружающими водами. На окраине океанического бассейна меняется и топография дна: происходит резкий перепад глубин с 3 километров до нескольких сотен метров. Здесь, на подступах к континентальному шельфу, личинка претерпевает первую метаморфозу: из тонкой прозрачной ленточки длиной 5 сантиметров она превращается в полноценного малька с округлившимся телом. Эта особь имеет уже не хрящевой, а костный скелет и обладает развитыми вкусовыми и обонятельными рецепторами и высокой чувствительностью к магнитным и электрическим полям, свету и температуре. Несложно узнать в ней стеклянного угря[89] (так называется одна из ранних стадий жизненного цикла обыкновенного речного, или европейского, угря). Теперь рыбка готова покинуть океанскую обитель, где прошла ее беззаботная юность, и начать взрослую пресноводную жизнь. Находиться в этот момент она может на самых разных широтах: от берегов Норвегии до Северной Африки.

Первая задача стеклянного угорька в его новой ипостаси – отыскать пресную воду. Ориентируясь по магнитному полю Земли и фазам Луны, он пересекает континентальный шельф, для чего ему приходится пробиться через облака взвеси и преодолеть многочисленные неровности морского дна – ухабистый ландшафт, еще каких-то двадцать тысяч лет назад бывший частью