Читать книгу - "Нечаянные откровения - Борис Иванович Соколов"

Это уж точно: такую дичь не смогли бы придумать никакие пелевины или отвязные фантасты-писатели.

Всё это повергает меня в печаль и рождает много вопросов.

Случай дикий, но в наше время далеко не единичный. Что принесёт в будущем в жизнь молодых этакая в поступках лёгкость необыкновенная?

Что всегда было главным для прекрасной половины человечества? Женщина – это прежде всего м а т ь . Какой матерью однажды станет эта самая Диана? Да и станет ли?

Когда придёт время, каких она и подобные ей смогут произвести на свет детей и что будет ждать их в жизни? Не рискует ли Россия п о т е р я т ь ещё одно поколение?

Кто может остановить на телевидении гнусную пропаганду аморалки?

Если и дальше будет половодьем разливаться вакханалия вседозволенности, то мы приехали. Дальше уже падать просто некуда.

7.02

Всегда с сочувствием читаю в Литгазете статьи кинокритика Александра Кондрашова. И вот…

«Нежно о мерзком» – так названа его заметка о свежем выкидыше Голливуда, фильме «Форма воды». Думаю, ирония автора по отношению к самому себе здесь как-то неуместна: вот уж ни к чему о мерзком писать «нежно». В таком вот духе: «Хорошо снято, очень стильно…». Этаким манером можно снять, например, и такой эпизод, как прилюдно, на городской площади, человек испражняется… И что? Какой зритель сильно возрадуется? «Хорошо смотрится, – повторяет критик. – Оператор хороший, музыка…» Но ведь с музыкой несчастного зрителя погружают в вонючее, грязное болото, пахнущее всякого рода извращениями да и просто ложью.

Перефразируя известную фразу, можно так резюмировать впечатление: с превосходной съёмкой и замечательной музыкой вас ласково сопроводят по дороге в ад. И делают это по вполне очевидной причине: используя мощную технику и всевозможные выверты, которые нынче в жуткой моде, можно отхватить немалую прибыль да ещё всемирную известность, получив Оскара… И ведь непременно «шедевр» этот получит! По слухам американские киноакадемики уже рыдают от восхищения.

9.02

Должен сказать, что с молодости меня восхищал наш славный Евтушенко своей феноменальной способностью пером поэта коснуться самого нерва бытия человеческого и замечательно сказать своё слово – всё это прямиком западало в душу.

Да, он мог написать обо всём на свете – и написать талантливо. При всём том надо признать: писал он ужасно много и неровно, зато многие его лирические стихотворения трогали.

Но вот же как бывает в жизни…

Непростительно, с опозданием на три десятка лет, попалась мне на глаза евтушенковская Вандея – стихотворение, напечатанное впервые в журнале «Юность» (№6, 1988).

В разгар пресловутой перестройки и – конечно же! – на гребне этой волны девятибалльной, разрушившей империю, всеохватный поэт – свободолюбец и перестройщик, столичный житель, модник, коему не чужды и джаз, и рок-энд-ролл, и сам весь наскрозь современный от штиблет и до кепки – в ненавистнечиски-ругательном, грубейшем стиле талантливым пером набросился… На кого, как вы бы думали?

На так называемых деревенских писателей – на своих собратьев, которые просто духовно ближе к народу, чем он сам и ему подобные!

Поразительно! Ведь сам-то он, человек из гущи народа (с сибирской станции Зима), забыл, откуда он родом? Не знает, что его народ живёт совсем не так, как в Москве и в других мировых столицах, в которых он наследил?

Чрезмерно увлекающаяся натура поэта сослужила ему дурную службу. От этой «Вандеи» остаётся стойкое впечатление, что автор её, должно быть, перепил в компании городских хипповых хлыщей, пижонистых дружков, давно потерявших корни своей родины.

И возникает ещё один простой вопрос: тогдашний главред «Юности», уважаемый Андрей Дементьев, тиснувший без преувеличения гнусный стихотворный пасквиль, – чем же он-то руководствовался?

Грустно.

10.02

Во всей этой истории участия России в зимних олимпийских играх в этом году существует некий элемент несуразицы.

Нет сомнения, что в решении не смотря ни на что участвовать в Олимпиаде крепко заинтересованы прежде всего спортивные чиновники и журналисты. Со стороны же самих спортсменов есть доля эгоизма: мол, затрачено столько сил и времени на подготовку – как тут не участвовать?

Но ведь все они теперь пережили позорное шествие – единственной из всех! – усечённой команды, лишённой государственного флага. И это только начало дальнейших унижений на разных уровнях!

В оценке всех этих перипетий всё парадоксально перевернулось: упёртые либералы вроде Никиты Исаева в сложившихся условиях вполне справедливо призывали к бойкоту игр, по сути повторив известные патриотические лозунги «раньше думай о родине» или «за державу обидно», – патриоты же, приняв сторону спортсменов, фактически выступили не за государственные интересы, а за частную инициативу.

И президент тоже? Потому что сам спортсмен?

11.02

Тургенев ломал голову над проблемой отцов и детей, посвятив этому целый роман. Разбираясь в причинах противостояния поколений, в чём-то ошибался, но он любил своих героев.

Нынче дело обстоит куда проще.

Пусть похожие вещи остаются и в наши дни – это, можно сказать, закон природы. Пусть остаётся и сама сложность проблемы. Но всё это не для бойких, самонадеянных современных сценаристов, у которых всё ужасно просто. Позволю себе привести лишь один эпизод.

Вот отец взрослого сына – тупой, он чада своего в упор не видит, не хочет никак понять отпрыска, его жизни, и речь его, обращённая к сыну, – речь держиморды. Ну а сын, того не легче, думает: предок наезжает на меня, а я, между прочим, человек хороший и поэтому – да пошёл ты, я тебя ненавижу! И не просто думает так – говорит отцу открытым текстом… Это что же, подобные дела творятся сплошь и рядом?

Словом, вот и вся недолгб – все ржавые пружины сценария, как у старого дивана, вылезают наружу. Но этого не видят или, может быть, плюют на это (уж не знаю что хуже). И все вместе, сделавшись – по примеру пресловутого Голливуда – этакой хищной кастой, предавшей и продавшей честь, совесть, порядочность, то есть самую сущность творчества, – теперь и пишут, и снимают, и показывают. И по сути – клевещут на целый народ.

12.02

Вот же как бывает… Современная шумная городская жизнь с её внешним блеском и навязчивыми умопомрачительными развлечениями не дарит тихой человеческой радости – скорее отнимает её.

Отвлечёшься на природе, на время забудешь, в каком веке живёшь, пообщаешься с людьми тебе близкими и по родству, и по духу, порадуешься внучатам – их, ещё не замутнённой, радости жить – и снизойдёт на тебя благодать. Умиротворённый, вернёшься в рамки привычного быта с