Читать книгу - "Поверенная изгнанных жен. Дракон, увидимся в суде! - Ангелина Сантос"

— Поймут, что вы защищаете жилье матери. Общая жалоба не упоминается.

— А если суд откажет?

— Будем искать временное жилье через городскую службу. Это не вернет дом, но уберет трехдневный срок.

— У службы очередь на месяц.

— Для пожилого человека с медицинским заключением есть срочный порядок. Нужна справка врача и подтверждение прежнего проживания.

Вера посмотрела на Аду.

— Вы говорите это, чтобы получить пятую подпись?

— Нет, — сказала Ада. — Заявление о защите жилья не будет содержать условия вступить в общее дело. Даже если вы окончательно откажетесь, мы исполним поручение.

— Кто оплатит?

— Первичную подачу покроет городской фонд защиты жильцов. Контора не берет вознаграждение до решения о собственности.

Вера подписала только поручение на временный запрет выселения. После этого ушла к матери. Мы не дали ей форму общей жалобы.

К полудню городской фонд запросил медицинскую справку, а служба сообщила, что ближайшая подходящая комната освободится через пять дней. Нам требовалось либо продлить проживание на этот срок, либо найти другое безопасное место.

Ранар узнал о проблеме из судебного уведомления: дом принадлежал посреднику, связанному с делом Вейров, и он оставался свидетелем финансовой цепи. Он пришел в контору, дождался Аду и предложил оплатить гостиницу.

— Нет, — сказала я.

— Я предлагаю матери Веры, не тебе.

— Платеж от ключевого свидетеля женщине перед подписью общей жалобы будет выглядеть как покупка согласия.

— Она еще не подписала.

— Именно.

Ранар принял возражение быстрее, чем в вопросе моей лицензии.

— Тогда есть городской дом временного размещения при пожарной службе. Род Вейр финансировал ремонт, но места распределяет магистрат, не семья. Я могу дать адрес и имя служащего, которое доступно в открытом списке.

— Передай Аде ссылку на правило, не личную рекомендацию.

Он достал справочник городских программ. Дом принимал людей при внезапной утрате жилья, если обычная очередь не укладывалась в срок выселения. Медицинское заключение давало Вере право подать от имени матери.

— Почему служба сама не предложила? — спросила Тесса.

— Программа новая и находится в другом ведомстве. Я узнал о ней, когда архив перечислял пожертвование. Но род не выбирает жильцов.

Ада проверила у магистрата. Информация оказалась открытой, места действительно были. Она передала Вере форму без упоминания Ранара. Через два часа мать получила комнату на шесть дней, а суд временно запретил выселение до организации переезда или рассмотрения права проживания.

Управляющий «Северных складов» попытался отозвать уведомление, заявив об ошибке. Суд потребовал письменное подтверждение, что мать может остаться минимум месяц. Фирма отказалась. Временный запрет сохранили.

Экстренное заседание назначили на три часа. Веру представляла Ада; я присутствовала только по общей финансовой связи. «Северные склады» прислали поверенного, который заявил, что мать занимала служебные комнаты как бывшая экономка рода мужа и утратила право после продажи дома.

— Когда закончилась ее служба? — спросил городской судья.

— Одиннадцать лет назад.

— Почему владелец все это время принимал от нее плату за содержание комнат?

Поверенный просмотрел квитанции.

— Это возмещение расходов, не аренда.

— В назначении написано «жилье и отопление».

— Формулировка бытовая.

Ада представила пятнадцать лет квитанций, медицинское заключение и уведомление, появившееся утром после закрытой встречи Веры. Устное условие доказать не удалось, поэтому она не называла выселение местью. Просила лишь срок, достаточный для проверки права проживания и безопасного переезда.

— Почему три дня, если женщина живет там пятнадцать лет? — спросил судья управляющего фирмы по сигнальной связи.

— Дом готовится к продаже.

— Договор продажи?

— Переговоры конфиденциальны.

— Тогда срочность продажи не подтверждена.

Суд установил тридцатидневный запрет выселения. Вера могла пользоваться временной комнатой городского дома по своему выбору, но не обязана была освобождать прежнюю до решения. Фонд оплатил перевозку необходимых вещей, а не проживание: программа финансировалась из общего бюджета и не создавала долга перед Вейрами.

— Общее дело не было условием ни запрета, ни места, — отдельно сказал судья. — Госпожа Сенн, вы свободны отказаться от любых других требований.

— Понимаю, — ответила Вера.

Она получила решение до того, как снова увидела форму общей доверенности. Последовательность имела значение: помощь стала завершенным юридическим действием, которое нельзя было отнять за отказ подписывать следующий документ.

— Теперь вы хотите, чтобы я подписала? — спросила Вера, вернувшись в приемную.

— Нет, — ответила я. — Теперь давление на жилье временно снято. Возьмите ночь и решите без трехдневного срока.

— Крайний срок жалобы послезавтра.

— Мы уведомили шестую женщину. Если пяти доверенностей не будет, подадим четыре индивидуальных дела и попросим суд исследовать общий способ в них. Это сложнее, но ваше решение не станет единственной дверью.

Вера посмотрела на форму, которую принесла с собой. Она уже подписала имя внизу, но не поставила дату.

— Я решила в дороге. Если они готовы выселить мать за один мой разговор, после отказа они все равно смогут сделать это позже. Я хочу вернуть дом так, чтобы наше право не зависело от обещания управляющего.

— Хотите еще одну консультацию?

— Нет. Хочу, чтобы в доверенности было написано: никакого соглашения о собственности без отдельного жилья для матери до окончательного перехода дома.

Ада добавила условие. Вера прочитала, поставила дату и время. Пятая доверенность появилась после устранения давления, а не в обмен на помощь.

— Кто нашел городской дом? — спросила она.

— Ранар Вейр указал на открытую программу, — сказала я. — Решение принял магистрат. Он не платил и не связывался со службой от вашего имени.

— Род Вейр финансировал ремонт?

— Да, но не распределяет места. Если это влияет на решение, вы можете отозвать подпись.

Вера обдумала.

— Не влияет. Я получила место по правилу, которое действует и для других. Оставляю.

Секретарь записал ответ.

К четырем часам у нас было пять доверенностей. Тесса собрала приложения, Ада проверила закрытые имена, я подписала свою первую подачу после восстановления лицензии. Общая жалоба еще не ушла: банковская выписка должна была прийти утром следующего дня, а без нее финансовую часть пришлось бы обозначить предварительной.

Перед тем как убрать доверенности в судебный сейф, независимый секретарь по очереди связался с каждой участницей. Он задавал одни и те же вопросы без нас: читала ли она текст, понимает ли общий и индивидуальный предмет, обещали ли ей деньги, опеку, жилье или лицензию в обмен на подпись, хочет ли она сохранить доверенность. Пять