Читать книгу - "Тамбовский волк - Виктория Рогозина"

Полина вбежала в комнату с легким стуком каблуков по линолеуму и замерла на пороге, как от удара током. Артём, развалившийся на кровати, смеялся над чем-то, что только что сказала Регина. У девушки было довольное, чуть смущённое выражение, и она придерживала выбившуюся прядь волос, словно уже раз десять до этого делала то же самое — привычно, по-женски кокетливо.

— Ой... я, наверное, невовремя, — пробормотала Полина, спохватившись, будто вторглась в чужой уютный мир.

Она быстро прошла к шкафу, вытащила из пакета свежее бельё и полотенце, схватила мыльницу и, не глядя ни на кого, выбежала из комнаты. Лестница под ногами звенела, как гулкий барабан, и чем дальше она уходила, тем легче становилось дышать.

«И чего я так растерялась?» — пронеслось в голове.

В соседнем здании, где были душевые, пахло тёплой влагой и чем-то дешёвым мыльным, и эта простая, бытовая обстановка чуть остудила внутреннюю суматоху. Полина быстро вымылась, натёрла кожу полотенцем до лёгкого покраснения, расслабилась под горячей струёй — но, выйдя в раздевалку, вдруг замерла.

На лавке рядом лежали её джинсы с футболкой и порванной рубашкой, и отдельно полотенце, худи и спортивные штаны… а белья не было. Ни трусиков, ни бюстгальтера. Полина растерянно огляделась, даже присела, заглядывая под скамейку, в щели между шкафчиками.

— Может, тупо забыла взять? — сказала себе вслух с ноткой сомнения. Но точно помнила — положила. Складывала всё с вечера.

Ещё раз всё проверив и не найдя ничего, Полина выдохнула и натянула спортивные брюки прямо на голое тело. Сверху — растянутое худи с капюшоном. Всё казалось чужим, словно с неё содрали кожу, и она осталась на улице босиком. Брюки липли к влажной коже, а ткань худи колола грудь.

Сжав пакет, она быстрым шагом вернулась в общежитие. В коридоре было тихо, как будто всё вымерло. Комната встретила её тишиной и только лёгким скрипом пружин — Регина накидывала кофту на плечи и обувалась.

— Я за мороженым сбегаю, — на ходу крикнула подруга и выскочила за дверь.

Артём выпрямился на кровати и перевёл взгляд на Полину. Его глаза чуть прищурились, а в уголках губ появилась мягкая, почти ленивая улыбка.

— Ну надо же, — протянул он. — Похоже, нам с тобой повезло. Есть шанс провести немного времени вдвоём.

Полина внутренне сжалась, но сделала вид, что не поняла намёка. Она прошла к своему столу, стараясь держать спину прямо, несмотря на липнущую к телу ткань и неловкость от его взгляда.

Артём не сводил с неё взгляда — пристального, слишком внимательного, с едва заметной искрой насмешки и чего-то ещё. Будто он знал больше, чем должен, будто видел насквозь. В этом взгляде скользило что-то уверенное, опасное, что заставляло кожу на затылке Полины покрыться мурашками.

Она быстро отвела глаза, пытаясь прогнать неловкость и сменить тему, будто бы всё происходящее — обычный разговор.

— Как у вас там в профкоме? — спросила она, притворно бодро. — Презентация прошла нормально?

Но ответа не последовало. Вместо этого Артём поднялся. Медленно. Размеренно. Подошёл ближе. Его шаги почти не было слышно, но Полина уловила каждое движение всем телом. Он остановился в полуметре от неё, чуть склонил голову набок, словно изучая.

— Я больше не хочу быть в стороне, — тихо сказал он. Голос прозвучал спокойно, но в нем пряталось что-то слишком настойчивое.

Полина резко обернулась, её пальцы вцепились в край стола.

— Ещё шаг — и я тебя ударю, — голос дрогнул, но она попыталась говорить твёрдо. — Или закричу. Серьёзно, Артём.

Он усмехнулся. Улыбка вышла какой-то усталой, будто он играл в игру, в которую сам больше не верил.

— А тогда я разобью сердце Регине, — тихо сказал он, почти с грустью. — А она ведь думает, что я... ну, что я с ней.

Полина застыла. Слова Артёма будто выбили воздух из лёгких. Внутри всё перевернулось, сжалось до болезненной точки, где обида и страх стали неразличимы. Сердце застучало в горле. Голову наполнил гул, словно отдалённый грохот приближающейся грозы. Она чувствовала, как внутри поднимается волна ужаса — за Регину, за себя, за то, что всё это вообще происходит. Артём наклонился ближе, слишком близко, и тихо, почти шепотом, произнёс, чтобы только она могла слышать:

— У тебя, Полина, очень милое нижнее бельё… — он усмехнулся, глядя ей в глаза, как будто нарочно подливая масла в огонь.

Щёки девушки мгновенно вспыхнули. Сначала — от стыда. Потом — от ярости. Она резко шагнула назад, но он уже стоял слишком близко. Сжав кулак, Полина толкнула его в грудь, желая отпихнуть, вырваться. Но Артём перехватил её запястья — не больно, но с пугающей уверенностью. Его пальцы обвили её руки, не давая пошевелиться, и он снова наклонился, ухмылка не сходила с его лица.

— Один поцелуй, Поля. Один. И я веду себя с Региной как положено. Она же твоя подружка, ты ведь не хочешь, чтобы она плакала из-за меня? — его голос звучал спокойно, почти игриво, но в нем звенела жестокость, от которой внутри всё сжалось.

Свободной рукой он скользнул к её талии, задержался чуть выше, касаясь ребер, будто нарочно проверяя её реакцию.

Полина похолодела. Сердце бешено стучало в груди. Страх вплелся в каждую клетку тела, но ярость начала пробиваться сквозь него — горячая, давящая. Она стиснула зубы.

— Отвали, Артём, — прошептала она, дрожащим, но твердым голосом.

Он склонился ещё ближе и спросил:

— Ну что? Что ты хорошего мне скажешь?

— Убивают, — спокойно сказала она, глядя в глаза музыканту.

— Чего? — не понял парень.

— УБИВАЮТ! — заорала Полина во всю мощь легких.

Глава 41

— А ну убрал руки, урод, — раздалось глухо и угрожающе от двери.

Артём вздрогнул. Полина резко повернула голову. В проеме стоял Макар. Его плечи напряжены, челюсть сжата, а взгляд — стальной, режущий. Он вошел в комнату медленно, но в каждом его шаге чувствовалась сдержанная ярость.

Артём выпустил Полинины руки, делая шаг назад, будто пытаясь сохранить лицо.

— Мы просто разговаривали, — начал он, пытаясь улыбнуться, но Макар не дал ему договорить.

— Ты прикасался к ней, — сказал он тихо, почти спокойно, и в этом спокойствии была угроза, куда страшнее крика. — Повтори это еще раз — и ты узнаешь, как это, когда пальцы ломают один за другим.