Читать книгу - "Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935 - Василий Элинархович Молодяков"

лежали разбросанными по полю, и один их вид показывал, что мы должны оставить надежду собрать дирижабль В-6 в 1933 году». В условиях подобной неразберихи он был собран только через год после окончания работы над проектом.

Ситуацию осложнила катастрофа дирижабля В-7 объемом 9900 куб. м, спроектированного без участия Нобиле, но по одному из его старых проектов и под наблюдением итальянского инженера. Накануне испытаний, назначенных на 16 августа 1934 года, молния ударила в деревянный эллинг, и дирижабль сгорел дотла за одну минуту. Вместе с ним сгорел разобранный В-5, находившийся рядом. Винить в случившемся можно было только Господа Бога, но не признававшие его авторитета большевистские руководители распорядились провести строжайшее расследование на предмет «вредительства». Обошлось без серьезных репрессий, но и после восстановления В-7 показал себя не с лучшей стороны во время полетов летом 1935 года. Нобиле посоветовал вообще отказаться от этой модели и сосредоточиться на больших дирижаблях, однако его В-6 так и оставался самым крупным в СССР за все время работы здесь итальянского конструктора.

В-6, который, по словам его создателя, «мог рассматриваться как усовершенствованный вариант дирижабля „Италия“, до того времени остававшегося непревзойденным среди полужестких дирижаблей данного объема», отправился в свой первый полет 5 ноября 1934 года под управлением самого Нобиле. «Второй полет состоялся 7 ноября. Был сильный ветер, но в утешение ярко светило солнце. На этот раз я чувствовал большую безопасность и большую уверенность. Мы летели над Москвой на высоте от 250 до 450 м. Красная площадь, Кремль, река, Свердловская и Лубянская площади, хорошо видимые с воздуха при ярком солнечном свете, были очень красивы. Мы заметили все недавно построенные новые здания. Лубянская площадь была значительно расширена, и узкая улица, начинавшаяся от дома, в котором я проживал, и ведшая к паркам, превратилась за это время в широкий проспект». Двадцать первого — двадцать второго апреля 1935 года дирижабль совершил первое большое путешествие Долгопрудная — Москва — Ленинград — Сализи (под Гатчиной) и обратно, непрерывно проведя в воздухе 30 с половиной часов. Шестнадцатого — восемнадцатого мая В-6 за 42 часа пролетел от Москвы до Архангельска и обратно.

Советские дирижабли тех лет предназначались прежде всего для регулярных пассажирских перевозок. Уже в 1934 году В-6 планировалось использовать на линии Москва — Свердловск, но это тормозилось отсутствием баз, несмотря на велеречивые доклады с мест, о которых с иронией вспоминал Нобиле. Только 8 сентября 1937 года, когда он уже не работал в СССР, а отношения между двумя странами были основательно испорчены, удалось провести пробный рейс. После 35 часов полета, с остановкой в Арзамасе, В-6, благополучно перелетев Уральские горы и пережив шторм, приземлился в Свердловске. Двадцать девятого сентября 1937 года он стартовал в новое путешествие с целью побить рекорд продолжительности непрерывного полета, поставленный «Норвегией» во время перелета от Шпицбергена до Аляски через Северный полюс (71 час). Четвертого октября дирижабль приземлился в Долгопрудной, продержавшись в воздухе 130 часов 27 минут. Однако 6 февраля 1938 года В-6, отправившийся на помощь полярникам станции «Северный полюс-1», которые дрейфовали на льдине, разбился к северу от Кандалакши, врезавшись в гору в условиях плохой видимости; часть экипажа погибла.

Позднее Нобиле утверждал, что готов был и дальше работать в СССР, но его настоятельно звала домой дочь; жена генерала умерла в июле 1934 года в Риме, и он не успел застать ее в живых. Однако в конце его пребывания в нашей стране условия для работы во многих отношениях были хуже, чем в начале, — начинался Большой террор, точнее, как говорят историки, «террор стал большим». Нобиле, знавший изнутри авторитарную систему итальянского фашизма, имел возможность изучить, как действует советский тоталитаризм, как система относится к технике и к людям.

С одной стороны, он отмечал: «Организация дела была значительно улучшена. Люди уже больше не предлагали планов, не имеющих под собой реальных оснований. Инженеры, составлявшие планы, меньше увлекались утопическими идеями, приобретя практические навыки, которые заставляли их учитывать материальные трудности, могущие препятствовать выполнению этих планов. Многие из серьезных первоначальных дефектов организации были преодолены в результате учета полученного большого опыта». С другой, «еще не было выработано надлежащей технической дисциплины, не было достигнуто успеха в подборе компетентной управляющей элиты с четкими идеями относительно того, что должно быть сделано. Не было в наличии опытных технических руководителей, к которым их подчиненные имели бы безоговорочное доверие и на которых управляющие, в свою очередь, могли бы вполне полагаться. Кроме того, имели место излишнее увлечение в отношении подготовки инженеров и недостаточность технического внимания к рабочим».

Возможно, 51-летний Нобиле просто устал и от самой работы, и от нервозности и неразберихи, которых в деятельности «Дирижаблестроя» было хоть отбавляй. Он уехал с добрыми чувствами к нашей стране и оставил по себе хорошую память. Во всяком случае, автору этих строк неизвестно, чтобы кто-то был репрессирован как «итальянский шпион, завербованный Нобиле». А вот в Италии ему работать не дали — уже по политическим причинам. Конструктор уехал в Америку, где провел военные годы. После вступления Италии в войну с США фашистский режим лишил Нобиле всех званий и наград, которые были возвращены ему новой властью по возвращении на родину в 1945 году. В 1947 году генерал при поддержке коммунистов был даже избран депутатом парламента, но политика оказалась не его стихией.

Дирижабли не выдержали конкуренции со стремительно развивавшейся авиацией и тоже отошли в прошлое. Нобиле занялся преподавательской работой в университете Неаполя и написал несколько ценных книг по истории авиации и исследований Арктики, в том числе опираясь на собственный богатый опыт. Для многих поколений он стал живой легендой и в той, и в другой областях. Сегодня мы вспоминаем историю его яркой жизни еще и как показательный пример советско-итальянской дружбы в ее практическом воплощении.

Глава седьмая. «ЖЕЛАНИЕ ПОДДЕРЖИВАТЬ И РАЗВИВАТЬ ДРУЖЕСТВЕННОЕ СОТРУДНИЧЕСТВО»: ДОГОВОР О ДРУЖБЕ, НЕНАПАДЕНИИ И НЕЙТРАЛИТЕТЕ

Политическое соглашение между СССР и Италией в середине 1920-х не состоялось, но вопрос остался в повестке дня. Семнадцатого декабря 1928 года Муссолини принял полпреда Дмитрия Курского и обменялся с ним мнениями о возможности такого соглашения. Разговор начал Курский: «Сославшись на то, что благоприятная обстановка для укрепления наших экономических связей ставит, естественно, передо мной как полпредом, а я не сомневаюсь (что) и перед правительством, вопрос о перспективах развития и наших политических взаимоотношений, я спросил, как представляет себе эти перспективы он, Муссолини». Ответ дуче в опубликованной записи беседы, которая была подготовлена к заседанию Политбюро, почему-то