Читать книгу - "Измена. Ты выжгла мне душу - Мария Мендес"

class="p1">Мышцы непроизвольно напряглись, когда я осторожно попыталась выскользнуть из его объятий, но моё движение разбудило его. Я почувствовала, как он задержал дыхание — видимо, тоже осознавая в полусне, где находится и рядом с кем лежит.

— Ты проснулась? — хрипловатый голос над самым ухом.

— Да, — ответила я, не оборачиваясь. Не могла. — Давид...

— Он в порядке, — тихо сказал Руслан. — Спит. Твоя мама вернулась около десяти вечера, покормила его, и он уснул.

Я наконец повернулась к нему, не веря своим ушам.

— Мама вернулась? Ты с ней говорил?

— Да, мы поговорили, — он мягко провёл рукой по волосам. — Она была очень удивлена, когда вернулась и увидела меня в квартире. Я объяснил ей ситуацию с Назаром. Рассказал не все подробности, конечно, только основное, чтобы она поняла, почему я здесь.

Мне стало не по себе от мысли, что моя мама знает о вчерашнем. О Назаре, о ссоре, которая вышла из-под контроля.

— Она волновалась о тебе, — продолжил Руслан. — Зашла, проверила, как ты. Ты крепко спала. Я объяснил ей, что не могу оставить тебя одну после пережитого. Она... как ни странно, разрешила мне остаться.

Я приподнялась на локте, чтобы лучше видеть его лицо.

— Но ты не должен был спать со мной в одной постели.

Он отвёл взгляд, и в полумраке я не могла разобрать выражение его лица.

— Я... чёрт, Вера, — он снова посмотрел на меня, теперь с ноткой вины. — Ты не хотела отпускать мою руку. Ты беспокойно металась во сне, когда я пытался отойти. Я не мог просто уйти и оставить тебя в таком состоянии.

Я смутно вспомнила кошмар. Кажется мне снился Назар, его руки, его дыхание на моём лице.

— Ладно, — выдохнула я, не зная, что ещё сказать. — Спасибо, что остался и… Что спас меня.

Я попыталась отодвинуться, но его рука всё ещё лежала на моей талии. Не крепко, я могла бы легко высвободиться. Но почему-то не стала. Всё ещё чувствовала себя слишком уязвимой, слишком расстроенной. А его присутствие дарило ощущение безопасности.

В слабом свете луны, проникающем сквозь неплотно задёрнутые шторы, я могла различить его лицо. Щетина, отросшая за ночь, делала его черты жёстче, но глаза смотрели мягко. В тишине комнаты, в этот странный предрассветный час, казалось, что не было ни измен, ни разводов, ни года разлуки. Только мы. Всё ещё влюблённые...

Его ладонь чуть сместилась, легко поглаживая мою талию через тонкую ткань футболки. Это было так знакомо, так правильно. Тело отозвалось раньше, чем разум успел воспротивиться. По коже пробежали мурашки, и я непроизвольно прижалась ближе.

Руслан замер на мгновение, будто не веря моей реакции. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержавшись на губах. В напряжённой тишине я слышала только биение своего сердца и его прерывистое дыхание.

Он медленно, осторожно наклонился ко мне, давая возможность отстраниться. Я знала, что должна это сделать. Что это неправильно, что я ещё не простила его, что слишком много боли между нами. Но не смогла.

Его губы коснулись моих — сначала едва ощутимо, словно спрашивая разрешения. А затем, когда я не отстранилась, поцелуй стал глубже. Мягкий и осторожный, но в то же время требовательный. Вкус его губ, знакомый и одновременно новый, опьянял, затуманивая рассудок. Рука Руслана скользнула выше, поглаживая спину, зарываясь в волосы. Его язык нежно проник в мой рот, сплетаясь с моим в медленном, чувственном танце.

Тело предательски отзывалось на каждое его прикосновение. Знакомое тепло растекалось внизу живота, дыхание сбивалось, и я невольно выгнулась, когда его ладонь скользнула под футболку, касаясь обнажённой кожи.

Но где-то в глубине сознания тревожный звоночек не давал полностью отдаться ощущениям. Слишком быстро. Слишком рано. Слишком больно ещё.

Собрав последние крупицы воли, я отстранилась, мягко упираясь ладонями в его грудь.

— Руслан, нет, — прошептала я, задыхаясь. — Я… не могу. Я не готова.

Он замер, часто дыша, затем медленно убрал руку и отодвинулся на край кровати. В его глазах читалось столько эмоций — желание, разочарование, понимание, раскаяние. Но он не стал давить, и я была благодарна ему за это.

— Прости, — его голос звучал хрипло. — Я не должен был.

— Нет, это… — я сама не понимала, что именно хочу сказать. — Просто всё слишком сложно, и я не готова сейчас принимать очередные поспешные решения.

Он кивнул, отвернувшись, и тяжело выдохнул.

— Я понимаю, Вера. И я готов ждать столько, сколько потребуется.

В комнате повисла напряжённая тишина, прерываемая только нашим тяжёлым дыханием и далёким шумом проезжающих машин.

Я не знала, что ответить. Часть меня всё ещё горела от его прикосновений, жаждала большего, хотела забыть всё и просто раствориться в его руках. Но другая часть, раненая и настороженная, напоминала о боли, которую он причинил, о доверии, которое так легко разбил.

Из соседней комнаты донёсся тихий плач Давида.

— Он проснулся, — я с облегчением ухватилась за повод прервать этот неловкий момент. — Мне нужно его покормить.

Руслан кивнул, отстраняясь ещё дальше.

— Конечно, иди.

Я выскользнула из постели, стараясь не смотреть на него, и поспешила на звук плача. В соседней комнате мама пыталась успокоить Давида, держа его на руках и покачивая. Она осторожно предлагала ему соску, но малыш отворачивался и продолжал тихо плакать.

— Никак не могу его успокоить, — прошептала мама, увидев меня. — Кажется, он только тебя хочет.

И действительно, как только Давид услышал мой голос, его плач почти сразу прекратился. Он повернул головку, пытаясь найти меня взглядом, и когда я подошла ближе, его личико разгладилось.

— Привет, мой маленький, — прошептала я, беря его на руки. — Проголодался?

Устроившись в кресле, я начала кормить сына, стараясь сосредоточиться только на нём. Но мыслями всё ещё возвращалась к поцелую, к теплу тела бывшего мужа рядом с моим, к тому, как легко я могла бы поддаться, забыв обо всех обидах.

Давид быстро насытился и уснул, прижавшись к моей груди. Я сидела, боясь пошевелиться, глядя в предрассветную темноту. Что-то непоправимо изменилось между мной и Русланом этой ночью. И дело было не только в поцелуе. Стена, которую я так старательно выстраивала весь этот год, начала крошиться.

И это пугало меня больше всего.

* * *

Звук кофемолки разбудил меня во второй раз. Судя по свету, пробивающемуся сквозь шторы,