Читать книгу - "После развода. Преданная любовь - Марта Макова"

class="p1">От волнения мне кусок в горло не лез. Разломив на миллион кусочков пышный омлет, отодвинула тарелку в сторону. Всё, что осилила — это стакан сока.

А потом был ежедневный обход. Я слышала, как ходили из палаты в палату врачи. Слышала голоса и Эмиля, и профессора Ланцова, и ещё чьи-то. Прислушивалась и напряжённо ждала момента, когда откроется дверь в мою палату и они зайдут. Но этого не случилось. И я выглянула в опустевший и притихший коридор.

— А обход? — попыталась я перехватить спешащую куда-то медсестру.

— Закончился. — не сбавляя хода ошарашила она.

— Но ко мне не заходили. — уже в спину ей растерянно сказала я.

— Значит, зайдут. Ждите. — не поворачивая головы, ответила медсестра.

Я вернулась в палату и села на кровать. Потёрла холодные, влажные ладони друг об друга, согревая и разгоняя кровь. Не паникуй, Надя!

Эмиль пришёл где-то через полчаса. Бесконечных, тревожных, прошедших в полной тишине и наедине с тяжёлыми мыслями.

— Надя, пойдём со мной. — открыл дверь и спокойно позвал меня с собой.

Облегчённо вздохнуть не получилось. Воздух, колючим комом застрял в горле.

Я шла за ним по длинным коридорам и переходам, как идёт приговорённый на казнь. В полном молчании и безнадёге.

— Эмиль. — не выдержав, позвала тихо и дотронулась до руки.

— Ланцов ждёт, Надь. — обернулся Эмиль. Улыбнулся. Но не так, как улыбался мне вчера. Сдержанно улыбнулся, вежливо, как врач пациенту. — Поговорим там. У нас есть новости.

— Хорошие? — с надеждой спросила я.

— Разные, Надя. — Эмиль не открыл дверь в кабинет профессора и пропустил меня вперёд. — Заходи.

В знакомом кабинете ничего не изменилось. Лаконичная обстановка, светлые стены, стол, стулья, застеклённые стеллажи, стерильная чистота с запахом антисептика и фикус в углу у окна.

— Доброе утро, Надежда. — поприветствовал меня, сидящий за рабочим столом, Ланцов. — Проходите, присаживайтесь.

Я чуть замешкалась, тревожно всматриваясь в бесстрастное лицо профессора, и Эмиль, положив руку мне на поясницу, легонько подтолкнул меня вперёд. К стоящим у стола стульям.

На ватных ногах дошла до стула. Села и сцепила пальцы в замок. Эмиль устроился напротив, и ободряюще улыбнулся.

Ланцов оторвался от экрана компьютера и, наконец, посмотрел на меня.

— Мы получили результаты ваших последних анализов.

Глава 41

Сложный случай. Мутировавший ген. Биотехнологии. Новаторские методы. Редактирование генов. Персонализированная медицина.

Профессор говорил и говорил. Сыпал непонятными медицинскими терминами. Что-то объяснял и комментировал. Его голос, монотонный и тихий, доносился как сквозь вату.

Я сидела оглушённая и раздавленная.

— Таких случаев всего тысяча двести на всю Европу, поэтому никто не строит лабораторий по производству специальных препаратов. Это нерентабельно. — уловила я последнюю фразу Ланцова.

Гулко сглотнула и подняла глаза на профессора.

— Но они существуют? Их изобрели? Эти препараты.

— Существуют. — вмешался наконец в разговор Эмиль. — Существуют, Надя. Их разработками занимаются научно-исследовательские институты Америки. Там биомедицина развита на очень высоком уровне.

— В Америке? — безнадёжно выдохнула я.

— В их лаборатории изготовляют индивидуальные генотерапевтические препараты. Их инъекции позволяют осуществить замену дефектного гена на его рабочую версию. Она просто встраивает свой геном в геном клетки-хозяина.

Я тряхнула головой, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли в один стройный ряд.

— А что с моими генами не так?

— Всё так, Надь. Чтобы тебе проще было понять, скажу другими словами. — терпеливо объяснил Эмиль. — Произошёл сбой в гене одной стволовой клетке твоего костного мозга. Мутировавший ген дал стволовой клетке команду непрерывно клонировать себя. Все воспроизведённые клетки продолжают делиться до тех пор, пока аномальные клетки в костном мозге полностью не вытеснят нормальные. Так понятнее?

Я гулко сглотнула и беспомощно перевела взгляд с Эмиля на слушающего его профессора Ланцова и обратно на Эмиля.

— И что теперь? — прошептала онемевшими губами.

— К сожалению, клиническая картина не самая радужная. — безжалостно подытожил Эмиль. — Поддерживающая терапия не дала желательных результатов. Она немного притормаживает процесс, но недостаточно. Болезнь прогрессирует. Лабораторные показатели плохие. Если срочно не принять меры, то клонированных клеток станет так много, что между ними начнётся борьба за выживание. Они начнут приобретать другие мутации и начнётся хаос, с которым уже ничто не справится. Это будет неуправляемый процесс. Сейчас ещё можно отредактировать мутировавший ген персональным генотерапевтическим препаратом. Но у нас таких не производят. Просто нет лабораторий, подобных американским. Но можно заказать у них.

— В Америке? — я потёрла пальцами виски, потому что в голове зашумело. — Это же… Это…

Шмыгнула носом, чувствуя запах близкой крови.

— Очень дорого, Надя. — продолжил мою мысль Эмиль.

— Сколько? — просипела тихим голосом.

— По сегодняшнему курсу примерно шестьдесят два миллиона рублей. — вклинился в разговор профессор.

Шестьдесят два миллиона! Я даже представить себе не могла такие деньги. А если в бумажных стопках представить, то сколько места они займут? Этот стол? А может, весь кабинет?

Я беспомощно обвела взглядом Эмиля с Ланцовым и встала со стула.

— Спасибо. — на автомате поблагодарила за информацию и шагнула к двери. Больше мне здесь помочь ничем не могли.

Перед глазами плыло, дверь кабинета растворялась в серой дымке. Я почувствовала, как начали неметь пальцы рук, а в носу закололи острые иголки. Пошатнулась и повела рукой, ища опору.

— Эмиль! — резко скомандовал за спиной Ланцов, и меня подхватили сильные руки. — На диван её! Дьявол, где у меня гемостатические губки?

Захлопали выдвижные ящики стола, а я сглотнула первую порцию крови. Она показалась мне странной на вкус — горечью разлилась по корню языка.

— Тише, Надя, тише. — быстро уговаривал Эмиль, неся меня к дивану в углу кабинета. — Всё будет хорошо. Тише, родная. Мы справимся.

Я нервно всхлипнула и постаралась прижать подбородок к груди, чтобы кровь не заливалась в горло.

Справимся? Шестьдесят два миллиона!

Слова эхом бродили в помутневшем сознании. Бились в черепе отголосками.

Бред! Мне никогда не найти таких денег. Я из тех, кто не смог выжить, потому что просто не имел таких средств, не заработал, не ограбил, не нажил состояние. Я из тех, кто не достоин жить, потому что недостаточно богат.

— Сейчас, Надя, потерпи. — Эмиль уложил меня на диван и, забрав у профессора гемостатические губки, умело заложил их в мой нос.

— Это просто шок, Надя. Сейчас всё пройдёт. Вернёшься в палату, отлежишься, поспишь. Всё будет хорошо. — успокаивал меня, Эмиль.

— Я в порядке. — прогундела я заложенным носом и покачала головой. — Если здесь всё — поеду домой.

— Надь… — укоризненно посмотрел на меня Эмиль.

— Нельзя терять надежду, Надя. — возвышался над лежащей мной, подошедший профессор Ланцов. — Отчаяние не лучший спутник в таких ситуациях. Мы обратимся в благотворительные фонды, с которыми работаем много лет.