Читать книгу - "После развода. Преданная любовь - Марта Макова"

словах, на самом деле он совершенно спокойно относился к моим объятиям и поцелуям. Не дёргался, когда клала руки сидящему ему на плечи и чмокала в макушку, или обнимала и целовала в щёку, встречая или провожая. Данька вообще был очень тактильным ребёнком.

. — Почему ты не расскажешь сыну? — глядя в левое зеркало и выруливая на дорогу, спросил Эмиль.

— Завтра расскажу. — я покрутила на руке браслет часов. — Когда буду точно знать результаты анализов и понимать свои перспективы.

— Тебе станет легче. Тяжело, наверное, скрывать и постоянно выкручиваться. — со знанием дела покачал головой Эмиль.

— Я расскажу! — насупилась я и всем корпусом развернулась к ведущему машину Эмилю. — А ты готов мне о себе рассказать?

— А что бы ты хотела узнать обо мне? — вполне серьёзно спросил Эмиль, выкручивая руль и выезжая на проспект.

— Примерно всё. — крякнула я, потому что Эмиль заложил слишком крутой вираж, разворачиваясь на перекрёстке, и меня по инерции кинуло в сторону, а потом прижало к спинке сиденья. — Ты ещё и лихач!

Эмиль хмыкнул, но скорость сбавил и плавно влился в общий поток машин на проспекте.

— Родился и вырос в Москве. Рос не батаном, внучком академика, а настоящим шалопаем. Даже на учёте в детской комнате милиции состоял какое-то время.

Я резко повернулась и удивлённо уставилась на Эмиля.

— Да, да. — улыбаясь, кивнул мне. — И вообще, я мечтал моряком стать и бороздить океаны.

— Но продолжил семейную династию. Заставили? — я вздохнула с сочувствием. Не понимала вот этого стремления родителей ломать мечты детей с одной только целью — продолжить профессиональную династию. Уж лучше хороший моряк, чем плохой врач или прекрасный повар, а не бесталанный артист.

— Ну кто б меня заставил? — усмехнулся Эмиль. — Мать заболела, когда я в восьмом классе учился. Тяжело. Я очень струхнул тогда. И решил, что стану врачом и вылечу её.

— Вылечил? — с надеждой скрестила я пальцы.

— Она умерла, когда я учился на первом курсе. — спокойно ответил Эмиль, а я отвернулась к окну и закусила губу.

— Был женат. — невозмутимо продолжил Эмиль. — Десять лет. Развелись мирно, по обоюдному согласию.

— А дети? — тихо спросила я.

— Детей нет. — пожал плечами Эмиль. — Мы поженились на последнем курсе институт. И решили, что с детьми спешить не станем. Будем набираться врачебного опыта и строить карьеру. У меня получилось — работа в хорошей клинике, куда меня взяли сразу после института, богатая практика, прекрасные, опытные наставники. Марине пришлось труднее. Она за пять лет сменила три клиники. Не то чтобы она была плохим врачом или хреновым специалистом, просто характер у неё непростой. Не приживалась нигде. В общем, пометалась с места на место и нашла работу в Ногинске. Так и жили следующие пять лет между Ногинском и Москвой. А потом развелись. Поняли, что мы уже давно чужие друг другу люди. По факту нас ничего уже не связывало. Детей не было, зато у обоих была карьера и любимая работа. Правда, в разных городах.

Мы остановились на светофоре, и Эмиль, глядя исключительно вперёд, застучал пальцами по рулю.

Я покосилась на красивые, длинные пальцы, отбивающие чечётку на кожаной оплётке руля, и пожевала губу.

— Ну а сейчас женщина у тебя есть? — с самым невозмутимым видом задала я животрепещущий вопрос. — Ты с кем-то встречаешься, может, живёшь?

Эмиль бросил на меня быстрый взгляд и нажал педаль газа, потому что для нас зажёгся зелёный свет светофора.

Глава 40

Разбудил меня шум дождя за окном. В серых предрассветных сумерках лежала в кровати и смотрела, как по стёклам бежали ручейки воды, сливаясь и снова разбегаясь, огибая только им видимые препятствия.

Натянув повыше одеяло, свернулась клубочком и думала, думала. Вспоминала вечернюю прогулку с Эмилем и тихо улыбалась, чувствуя, как разливается по венам тепло.

Трогая пальцами сухие, горячие губы думала о вчерашнем поцелуе. Я позволила. Потому что сама хотела.

Говорят, пациентки часто влюбляются в своих врачей. Ну вот такой феномен. Внимание, поддержка, забота с их стороны и опля… — удовлетворены базовые человеческие потребности и появляется притяжение к человеку, неравнодушному к твоим проблемам. И ты вроде как уже и не одинока в своей беде. Может, со мной как раз такой случай? Но Эмиль мне понравился ещё на сплаве, хотя и бесил знатно.

Вчера он признался, что я зацепила его с первого взгляда. Понравилась, но вот на его интерес не ответила. И вообще, смотрела на него, как на пыль под ногами. Вот он и покусывал меня, чтобы реагировала на него, обратила внимание. А я решила, что он просто ловелас или даже бабник.

Первые дни в клинике я испытывала жуткий диссонанс. Тот Эмиль, с которым я познакомилась на Белой, никак не укладывался в картинку, где Эмиль Валентинович Майер — серьёзный, собранный мужчина. Уважаемый среди коллег и персонала врач и специалист. А если уж говорить про пациентов, то для них Эмиль был богом. Больные боготворили его, говорили об Эмиле исключительно с благоговейным придыханием.

И только одно осталось в Эмиле неизменным — сумасшедшая, притягательная мужская харизма. И глаза эти зелёные. Ведьмаковские.

Тихонько засмеялась в тишине палаты. Вот точно! Я нашла эпитет к его невероятным глазам, харизме и аристократичной породе. Ведьмак!

Дождь за окном закончился. Редкие капли ещё срывались и гулко разбивались о подоконник, но небо светлело, и белая стена палаты окрашивалась в нежный розовый цвет. Наступал день. Решающий день.

Я закрыла глаза, пытаясь сохранить в себе тёплое, робкое чувство безмятежности и тихой радости. Может быть последней. Неизвестно, что ждало меня днём, какой вердикт врачей.

Не заметила, как уснула. Разбудила меня заглянувшая в палату медсестра.

— Доброе утро, Надежда.

Я медленно моргнула, возвращаясь в реальность.

— Доброе… — промямлила, потерев глаза.

— Профессор Ланцов уже приехал. Прямо с самолёта сразу в клинику.

— А Эмиль… Валентинович? — я, ещё не до конца проснувшись, неловко завозилась и села на кровати. На автомате первым делом посмотрела на подушку — много волос выпало? Вроде сегодня меньше, чем вчера.

— Кажется, тоже здесь. Я слышала его голос. — медсестра заглянула в планшет, что-то поискала в нём и подняла голову. — Анализов у вас сегодня нет, можете спокойно позавтракать. После завтрака — профессорский обход. Будьте готовы.

И сразу стало тяжело дышать. И вчерашний вечер, прогулка, ужин в грузинском ресторане, наполненном негромкой музыкой, поцелуй, всё стало невероятно далёким, словно из другой жизни.

Сцепив зубы, заставила себя встать и заняться утренними делами. Умыться, причесаться, привести себя в более менее божеский вид и позавтракать.