Читать книгу - "Тревожная жизнь. Дефицит и потери в революционной России - Уильям Розенберг"

Барк был согласен с этим, по крайней мере в принципе, однако в силу необходимости финансировать военные действия, после июля 1914 года принявшие неожиданный размах, вскоре ему пришлось забыть о своих сомнениях. Подчинявшееся Барку Министерство финансов было крупнейшим и, по мнению многих, важнейшим из министерств наряду с военным. В число его многочисленных служб и сфер ответственности его многочисленных ведомств входили Государственный банк, казна и выпуск денег, сеть частных сберегательных учреждений, сбор поступлений от налогов и пошлин, государственная винная монополия, государственный долг, финансирование строительства казенных железных дорог, займы промышленным компаниям и мелкому бизнесу, сеть земельных и крестьянских банков с ее жизненно важными кредитными операциями, пошлины и контроль над экспортом и импортом, а также крупный научно-исследовательский департамент, в котором трудились лучшие экономисты страны. Помимо финансирования железнодорожного строительства, министерство Барка составляло свою собственную тарифную сетку для казенных линий и содержало целое управление, отвечавшее за сбор железнодорожных поступлений. Работа казенных железных дорог являлась вторым по величине источником поступлений, а первым были средства, полученные от государственной винной монополии, давшей бюджету в 1914 году 935 млн руб. (или 26,5 % от общего невоенного, или «обычного», бюджета). Бюджету за 1914 год железные дороги принесли 858 млн руб. (24,3 %). Еще 87 млн руб. бюджетных вливаний имели источником доход по государственным железнодорожным облигациям, поступления от повышения пассажирских и грузовых тарифов и прибыли от корпоративных паев самого министерства в частных железнодорожных компаниях[228].

Барк, один из всего лишь трех министров, удержавшихся на своих должностях в последние годы царского режима, имеет у некоторых историков репутацию подхалима, более известного своим умением потакать Николаю II и его двору, чем своей фискальной компетентностью. Он окончил юридический факультет Петербургского университета и финансовому делу обучался главным образом в ходе работы в различных частных и государственных банках. Возможно, под влиянием неприязни к своему знаменитому предшественнику В. Н. Коковцову, который после убийства П. А. Столыпина также занимал должность председателя Совета министров, эту точку зрения частично разделяла и заинтересованная группа современников Барка, включая видных экономистов либерального и социал-демократического толка: М. И. Туган-Барановского, З. С. Каценеленбаума, В. Г. Громана, М. И. Фридмана, А. А. Чупрова и С. Н. Прокоповича, а также П. П. Мигулин, к которому Барк нередко обращался за советом.

Барк получил свою должность в начале 1914 года в результате призывов к ослаблению ограничений, введенных фискальным консерватором Коковцовым. Подобно другим представителям своего поколения, Коковцов был жестким приверженцем золотого стандарта и ортодоксальной фискальной политики. Под его руководством Россия имела сбалансированный бюджет, что достигалось главным образом путем ограничения объемов государственного кредитования и получения внешних займов на выгодных условиях. В эти годы российская экономика развивалась высокими темпами, однако влиятельные фигуры как в правительстве, так и за его пределами, включая бывшего председателя Совета министров и министра финансов графа С. Ю. Витте, настаивали на разделении должностей главы Совета министров и министра финансов и назначении на должность последнего кандидата, лучше знакомого с частным предпринимательством и способного на большую гибкость в части кредитной политики и финансирования бюджетного дефицита. Барк представлялся многим идеальным кандидатом. В число его достоинств входили хорошие отношения с ведущими деятелями Государственной думы, что было важно в силу того, что по закону он был обязан подавать проект обычного государственного бюджета для рассмотрения и одобрения в думскую Бюджетную комиссию, в состав которой входил и А. И. Шингарев, председатель военно-морской комиссии Думы и будущий министр финансов и министр земледелия во Временном правительстве. Барк, обладавший обширными связями в обществе, после получения в 1891 году диплома юридического факультета Петербургского университета занимал различные должности в Министерстве финансов и Министерстве торговли и промышленности и возглавлял Петербургское отделение Государственного банка перед тем, как стать товарищем директора самого банка[229].

Барк, несомненно, нравился Николаю II, поскольку был согласен с мнением царя о том, что в принципе русской казне не следует делать источником значительной части своих поступлений пьянство населения, имея в виду государственную винную монополию. В этом отношении Николай II занимал однозначную позицию. Столкнувшись с равнодушием со стороны многих подданных во время своего юбилейного турне по стране в 1913 году, предпринятого в связи с трехсотлетием династии, царь возложил вину за это на чрезмерное пьянство. Что же касается Коковцова, тот полагал, что винная монополия препятствует распространению алкоголизма посредством контроля над ценами и предложением. Барк же считал, что интересам казны в большей мере отвечала бы всеобъемлющая и продуманная налоговая структура, включая подоходный налог[230]. Одна из целей заключалась в постепенном переходе к новым источникам налоговых поступлений, достаточно долговременным и способным компенсировать утрату доходов от продажи алкоголя.

После начала войны царь сперва ввел временный запрет на торговлю спиртным с целью ослабления напряжения, вызванного мобилизацией. К такой же мере прибегли и другие воюющие державы. На однодневном думском заседании 26 июля 1914 года Барк выступал с уверенностью человека, который, как надеялись многие, лучше других был способен справиться с серьезной финансовой реформой. Прежде всего он принял меры к тому, чтобы государство могло выделить громадные ресурсы, необходимые для ведения боевых действий, и укрепить промышленный сектор новыми инвестициями. Кроме того, по его мнению, «чтобы не было никакой паники», воюющей стране требовалась «полная уверенность» в «спокойствии среди населения», при том что, по его словам, торгово-промышленные классы «могут рассчитывать на помощь Государственного банка»[231]. Под аплодисменты и возгласы «Браво!» он объявил, что Госбанк вскоре начнет выпуск краткосрочных обязательств государственного казначейства, необходимых для удовлетворения военных потребностей. Он пообещал, что проведет тщательную ревизию государственного бюджета для устранения ненужных расходов и примет меры к тому, чтобы денежные рынки могли удовлетворить потребность государства и российской промышленности в дополнительных средствах. Правительство собиралось осуществить эти реформы, прибегнув к статье 87, «чрезвычайному» положению Основных законов, наделявшему его полномочиями на принятие обязательных к выполнению законов в промежутке между сессиями Думы. По словам Барка, введенный царем временный запрет на продажу спиртного должен был пойти на пользу России, укрепив «народную энергию, трудоспособность и выносливость»[232]. Наконец, министр заговорил и о «чрезвычайно важном вопросе»: «об обеспечении семей запасных, призванных на войну». Обращаясь к депутатам, он сказал: вы «можете быть вполне уверены, что правительство и в дальнейшем готово идти на самые широкие затраты на эту неотложную надобность»[233].

В реальности же правительство самым прискорбным образом не было готово к финансированию войны. В его распоряжении были только два очевидных средства, способных обеспечить это финансирование: внутренние и внешние займы и использование государственных поступлений от налогов и пошлин. Понятно, что внешние займы увеличивали национальный долг России и были сопряжены с расходами на его обслуживание. Получение внутренних займов путем выпуска новых краткосрочных государственных облигаций тоже подразумевало обслуживание долга, порождавшее отток капитала, который можно было бы пустить