Читать книгу - "Эльфийский Маскарад. Том 2 - Евгений Лисицин"

кусок пирога достался Петровичу. По мнению Наи, гость, который никуда не торопится, просто обязан выпить чаю. Сосед спорить не стал и за чаем объявил, что Зина печёт лучше его покойной тёщи. Судя по тону, это была высшая оценка кулинарного мастерства.

Перед выходом Ная взяла железку с полки и уложила в мешок, не доверив мне нести ценный груз. Ночью подморозило, а утром добавился ветер, и пока сосед выгребал снег из-под колёс, я ждал у подъезда, натянув капюшон. Наконец-то можно было стоять на улице и не думать каждую секунду, куда бы спрятаться.

— Садитесь, поехали! — Петрович убрал лопату в багажник.

В «Ниве» пахло бензином и сгущёнкой. Эльфийка устроилась сзади с мешком на коленях, а я сел спереди и расстегнул куртку, в который раз обрадовавшись работающей печке. Пока выезжали со двора, сосед успел рассказать и про погоду, и про ночную смену; наши односложные ответы его вполне устраивали.

— Звонил Савельичу? — дождавшись паузы, вернул разговор к нашим делам.

— Вчера. Велел приезжать к одиннадцати, раньше он занят. Ещё уточнил, тот ли это парень с фотографиями. Я подтвердил, что тот, а он, представляешь, хмыкнул! — Петрович с удовольствием изобразил своего знакомого. — У него это вроде «добро пожаловать».

Через центр выбрались к частному сектору. По дороге миновали полузаброшенную стройку, за всю осень не выросшую ни на один этаж. Улицы сузились, из труб шёл дым, и поворот у оврага я узнал раньше, чем «Нива» сбавила ход. Двор Савельича, в отличие от соседних, был расчищен до асфальта. Под навесом стояла свежая поленница, над крышей сруба поднимался столб белого пара, на калитке висела всё та же жестяная табличка «по записи».

— Мы у него в тетради записаны! — сообщил Петрович, глуша мотор. — Только тетрадь у него в голове. Ха, правда забавно?

Хозяин вышел не сразу. От оврага тянул ветер, бросая в лицо мелкий колючий снег. Я встал спиной к ветру, а Петрович терпеливо ждал у крыльца, будто не замечая непогоды.

Невысокий плотный старик с седым ёжиком и коротко подстриженной бородой появился на крыльце с закатанными до локтей рукавами. Наю он рассматривал дольше, чем нас, задержался взглядом на её руках и поздоровался отдельным кивком.

— Приехали, — выговорил Савельич вместо приветствия и зашагал к сараю. — В доме печь топится, но сначала сюда; тут и свет нужный, и инструмент правильный.

Внутри оказалось ещё холоднее, чем во дворе. В углу стоял чёрный горн, у стены темнел верстак с тисками, над ним висела лампа под жестяным абажуром. Инструменты были разложены так, словно хозяин только отошёл, хотя Савельич бросил кузню года три назад. Он включил лампу, направил свет на верстак и протянул руку.

Ная вынула деталь из мешка и передала ему с таким видом, будто вручала драгоценность. Мастер молча повертел её в руках, поднёс к свету, просунул мизинец в вырез и щёлкнул ногтем по каждому ушку, потом достал напильник и провёл по кромке, прислушиваясь к звуку.

— Где взял? — коротко спросил он.

— На той стороне, — запоздало понял, что это ему и так ясно. — Улица с мастерскими, двор с каменными корытами. Она провалилась в щель и лежала там много лет.

— Что-то ещё нашли? — по его тону так и не понял, хороша находка или нет.

— Сплошную ржавчину, — вспомнил, сколько там было рухляди. — Эта единственная уцелела.

— Ну да, она в щели пересидела. Смотрите, — Савельич развернул деталь ушками к нам. — Вот тут ось ходила, тут стопор садился, а вырез сделан под что-то большее. Это деталь от чего-то большего. Тяга от заслонки, коромысло или ещё что, не знаю, но сама по себе она ничего не делает.

— То есть ни на что не годится? — мне стало обидно. Первая находка в другом мире, и такой нерадостный вердикт.

— Как одно колесо от телеги, — Савельич положил находку на верстак. — Железо в ней доброе, тут спорить не буду. Не ржавеет, не крошится, теперь такого не делают.

— Она мне топорик поцарапала, а сама целая, — добавил в надежде, что это всё-таки что-то меняет.

— Вот и я про то, — терпеливо повторил гном. — Железо-то хорошее, только применить его не к чему.

— И почём такое железо на рынке? — про деньги спросил без стеснения, ведь сюда не просто так приехал.

— За материал тысячи три дадут, если найдёшь, кто сумеет переплавить, — тут Савельич говорил уже без прежней уверенности. — Могут и меньше. Товар редкий, покупателей мало.

Три тысячи? Столько же стоила одна свежая монета, а я тащил тяжёлую железку в рюкзаке через руины. Обидно, но познавательно, следующий похожий сувенир оставлю лежать там, где он есть.

— Сам не возьмёшь ну хоть на материал? — искать покупателя ради трёх тысяч мне совсем не хотелось.

— Не возьму, мне её девать некуда, — Савельич досадливо поморщился. — Захочешь продать — скажу, к кому идти. только за такие деньги оно того не стоит.

Ная вздохнув, убрала деталь обратно в мешок, мы оба рассчитывали на большее. Всё вокруг сгнило, а она уцелела, даже не поддалась зачарованному лезвию. Думал, за такой металл хорошо заплатят, а оказалось, покупателя ещё поискать надо. Ну, значит, у нас дома появится первый иномирный сувенир, не считая картошки.

В доме и правда было жарко. Куртки оставили в прихожей, а я заодно стянул свитер. Мы сели в той же комнатке за струганый стол под связками трав. Хозяин разлил чай с чабрецом по разномастным кружкам, начиная с Наи.

— Хорошо у тебя натоплено, — заметил я, с удовольствием отогревая озябшие руки.

— А то, — довольно отозвался Савельич. Петрович забелил чай молоком и в разговор не лез, только похвалил чабрец. За окном снег шёл всё гуще, а здесь от печи тянуло таким теплом, что выбираться обратно на улицу совершенно не хотелось. Впрочем, мы ещё не закончили.

— У нас есть ещё один вопрос, — включив телефон, нашёл нужный кадр и повернул экран к гному. — Мы эту штуку между собой иглой зовём. Она была насквозь вбита в завесу и не давала прорехе закрыться, вытащить можно было только с той стороны.

— Игла и есть. Ну-ка… — Савельич взял телефон, сразу заинтересовавшись загадкой.

Снимки он изучал дольше, чем деталь, увеличивал изображение, сдвигал, переходил к