Читать книгу - "Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна"

половину вопросов. Лариса предложила минутный фрагмент. В моей голове он уже вырос до полноценного танца, хотя я еще не согласилась участвовать.

— От двух до трех минут, — сказала я. — Парный шоу-номер. Без акробатики. Репетиции три раза в неделю, полный прогон не каждый раз.

— Повороты на опорной левой?

— Можно убрать повторные. Оставить один медленный и проходы.

— Поддержки?

— Не нужны.

Врач осмотрел колено, проверил объем движения и устойчивость, спросил о боли после вчерашней нагрузки и о том, что изменилось утром. Отек был небольшим, признаков новой острой травмы он не увидел. Это не означало разрешения забыть о старой.

— Вы умеете адаптировать движение лучше большинства моих пациентов, — сказал он. — Обычно это помогает. Иногда мешает вовремя остановиться, потому что вы слишком хорошо обходите ограничение.

— Поэтому я здесь.

— И правильно. На основании сегодняшнего осмотра короткий номер возможен при ограничениях. Один полный прогон в день, без поддержек, глубоких приседаний и серии резких поворотов на левой. Боль усиливается или появляется нестабильность — прекращаете. За две недели повторная оценка, если нагрузка растет.

Он не гарантировал, что колено выдержит сцену, и не запрещал танцевать на всякий случай. Записал рекомендации, показал упражнения для разминки, которые я уже знала, и предложил не заменять ими отдых.

— Выступление важное? — спросил он в конце.

— Для работы.

— Тогда относитесь к нему как к работе. План, предел и замена, если не сможете.

Я вышла из клиники с листом рекомендаций и решением, которое еще нужно было принять. На улице шел мелкий дождь. Я дошла до кафе через дорогу, заказала завтрак и открыла программу.

Без нашего выхода вечер оставался жизнеспособным. Ансамбль закрывал центральный блок, сильные преподавательские пары сохраняли уровень. Номер основателей давал партнеру материал и помогал связать программу, но не был условием проведения. Значит, я могла отказаться без потери школы. Именно это делало согласие возможным.

Я написала Майе: «Готова рассмотреть номер до трех минут при ограничениях. Решение после рабочей пробы. Нужен запасной переход без нашего выхода».

Ответ пришел через минуту: «Принято. Зал свободен с 14:00 до 15:30. Родиону перешлю только рабочие условия, если разрешаете».

Я разрешила.

К двум в большом зале стояли Майя, Родион и Лариса. Последнюю я не ожидала.

— Я просила рабочую пробу, — сказала я.

— Лариса принесла требования к партнерскому видео, — ответила Майя. — На саму пробу она не остается, если вы не хотите.

— Не хочу.

Лариса приняла ответ без обиды. Передала лист: горизонтальная запись полного номера, короткий фрагмент до тридцати секунд, логотип на финальном общем кадре. Никаких требований к движениям или публичному объявлению о возвращении пары.

— Мы не называем это воссоединением, — сказала я.

— Можем назвать «номер основателей», — предложила она.

— После того, как он появится.

— Хорошо. Жду решение до понедельника.

Когда Лариса ушла, Майя открыла программу.

— Запасной переход у нас есть. Если снимаете номер, Алексей и Мария проводят финальный выход через центр. Понадобится одна репетиция, она уже в графике.

— Отлично.

— Ваши условия?

Я перечислила: до трех минут, без поддержек, глубоких приседаний и резких повторных поворотов; не больше одного полного прогона в день; право снять номер при боли; никаких изменений без моего согласия.

Майя записала.

— Родион Сергеевич?

— Принимаю. Добавлю, что решение о прекращении репетиции не обсуждается в моменте. Разбор причин потом, если Евгения захочет.

Я повернулась к нему.

— Это мое условие, а не твое.

— Тогда сформулируй сама.

— При слове «стоп» музыка и движение прекращаются. Возвращаемся к обсуждению только после моего прямого согласия.

Майя внесла именно эту формулировку.

— Зал ваш до половины шестого, активная нагрузка — не больше девяноста минут с перерывами, — сказала она. — Полный прогон не нужен. К пяти мне нужен ответ: включаем или нет. Я ухожу в кабинет и вернусь к этому времени.

Мы с Родионом остались у зеркала.

— Какая музыка? — спросил он.

— Старую не берем.

— Согласен.

— Почему так быстро?

— Потому что старая хореография построена на поворотах и поддержках. И потому что я не хочу продавать повтор того, что мы делали до травмы.

— Что хочешь?

— Танго.

— Спортивное?

— Шоу. Четкий ритм, короткие перемещения, можно убрать рискованные элементы. И в нем не нужно изображать прежнюю легкость.

Я включила первую композицию из списка. В ней было слишком много ударных акцентов и мало времени для смены направления. Вторая подходила по темпу, но требовала длинной диагонали. Третья начиналась восемью спокойными счетами и давала ясный центр.

— Эта, — сказала я.

— Проверим.