Читать книгу - "Развод. Последний танец с бывшим - Виолетта Весна"

— Им нужен чистый зал и раздевалка, тяжелого оборудования нет, — сказала Майя. — Но проверять будете после письменного согласия на переговоры.

Мы оба подписали короткое решение: Майя вправе запросить у арендодателя принципиальную возможность субаренды и организовать встречу, не согласуя цену и договор. Раньше Родион позвонил бы собственнику сам, а я договорилась бы со студией о времени. Потом Майя получила бы две половины соглашения и обязанность соединить их. На этот раз она ушла с одним документом.

После этого я провела занятие для начинающих. В группе было десять человек, и каждому требовалось отдельное объяснение поворота. Я показывала медленно, без глубокого сгибания колена, но повторила элемент больше двадцати раз. Между уроками успела съесть половину принесенного обеда, вторую оставила на вечер. К шести усталость уже влияла на точность, хотя боли еще не было.

К началу репетиции левое колено не болело, но движения левой ноги стали медленнее. На переносе веса я задерживалась на долю, которую обычный ученик не заметил бы. Родион заметил после второго показа.

— Нужна замена? — спросил он, когда участники разошлись по исходным точкам.

— Нет.

— Тогда упростим твой показ.

— Я сама решу, что упрощать.

— Хорошо. Скажи, что мне делать.

Он не подошел и не попытался проверить колено взглядом. Меня раздражала собственная привычка ждать его вмешательства.

— Поставь второй ряд на метки, — сказала я. — Я покажу только вход.

Родион выполнил просьбу. Мы начали с медленного темпа. Первый ряд прошел ровно, второй снова сдвинулся к центру. Я остановила музыку, объяснила расстояние и показала поворот корпуса. На третьем повторе пришлось глубже согнуть левую ногу. Появилась тупая боль, знакомая по перегрузке, без резкого щелчка и нестабильности. Продолжать полный показ было глупо.

Я выпрямилась.

— Стоп. На сегодня я больше не показываю.

Родион сразу нажал паузу.

— Перерыв? — спросила Мария.

— Для меня. Вы продолжаете с Родионом Сергеевичем. Он проведет рисунок без поворота, я посмотрю со стороны.

Я ожидала, что Родион уточнит мое состояние при всех. Он только спросил:

— Начинаем со второго ряда?

— С обоих. Темп восемьдесят процентов. Полный прогон не делайте.

— Принял.

Я села у стены и вытянула ногу. Боль уменьшилась, как только исчезла нагрузка. Это не было новой травмой. Четыре года я знала разницу между усталостью, раздражением сустава и сигналом, после которого нужно отменять занятие. Проблема состояла в другом: всю неделю я пользовалась этим знанием как разрешением брать больше часов.

Родион провел репетицию по моему плану. Он не добавлял свои связки. Когда Валентина Степановна сбилась, вернул весь ряд на исходную точку и попросил ее назвать, где потерялось направление.

— На входе сильной пары, — ответила она. — Я опять решила, что должна уступить дорогу.

— Не должны. Ваш ряд заканчивает движение первым. Повторяем с этого места.

Его объяснение отличалось от моего. Я говорила через положение корпуса и пространство, Родион — через очередность решения. Группа поняла.

После репетиции он подошел на расстояние двух шагов.

— Тебе принести стул в раздевалку?

— Я дойду.

— Хорошо. На вечер у тебя еще группа.

— Знаю.

— Что ты хочешь с ней сделать?

Вопрос был сформулирован так, что решение оставалось у меня. Я проверила расписание. Отменять за два часа означало возвращать занятие или искать замену. Проводить самой — добавить девяносто минут на ногу, которая уже потребовала остановки.

— Ты свободен в восемь?

— Да.

— Проведи мою начинающую группу. По моему плану. Там первая часть ча-ча-ча и повтор поворота под рукой, без новой связки.

— Пришлешь файл?

— Через пять минут. В конце спроси, готовы ли они к переносу следующего занятия на воскресенье. Не назначай дату без согласия.

— Понял.

— И не объясняй им, что я травмировалась. Перегрузка, я сама решила остановиться.

— Так и скажу, если спросят.

Я написала Майе, что передаю урок Родиону, и попросила внести замену. Затем записалась в спортивную клинику, где наблюдалась после операции. Ближайшее свободное окно было на следующее утро. Я указала причину: оценка нагрузки перед коротким сценическим выступлением. Решение об этом выступлении еще не существовало, но партнер уже прислал вопрос.

Лариса приехала к концу урока Родиона. Я сидела в зоне ожидания с ноутбуком и смотрела трансляцию с камеры зала без звука. Он начал ровно по моему плану. Не поменял музыку, не ускорил разминку и не стал показывать группе более сложный вариант, чтобы доказать разницу между нами.

— Вы почему не в зале? — спросила Лариса.

— Остановила нагрузку на сегодня.

Она посмотрела через стекло.

— Жаль. Я как раз хотела обсудить номер основателей.

— Какой номер?

— После изменений афиши нам нужен сильный центральный образ. Архивные записи с вами и Родионом до сих пор собирают больше просмотров, чем ролики других преподавателей. Короткое