Читать книгу - "Маньчжурский гамбит. Том 5 - Павел Барчук"

правду. По крайней мере до тех пор, пока у вас на руках не появятся весомые доказательства, которые позволят уничтожить этого самурая. Насчёт отмены санитарного кордона придётся придумать любое мало-мальски подходящее объяснение. Что-то мне подсказывает, вы справитесь с этой задачей великолепно.

— И всё? — удивился губернатор. Он, видимо, ждал каких-то запредельных требований.

— Всё, — подтвердил я. — Мне нужно, чтобы лесопилку оставили в покое, вот и всё. Хочу без нервов заниматься производством высококлассного алкоголя.

Соломон Маркович тихонько кашлянул в кулак и осторожно влез в наш разговор.

— Господин Гуйцин, — мягко заговорил ростовщик. — Позволите старому человеку ремарку. Я пережил в Харбине четырёх губернаторов. То, что предлагает князь, — это «удобство обеих сторон». Вы завтра просыпаетесь при отличном настроении. Князь — при своей ненаглядной лесопилке. Обе стороны спокойно занимаются своими делами и оказывают посильную помощь друг другу в случае необходимости.

— А как мы поступим… — Гуйцин немного замялся, — как мы поступим с известной нам особой? Мои планы в отношении неё остаются точно такими же. Знаете, красота девушки тронула моё суровое сердце…

Больших усилий мне стоило не рассмеяться вслух. Красота девушки… ну да, ну да. Только в этом дело.

— Видите ли, ваше превосходительство, так как девушка теперь под моей опекой, то вам придётся следовать русским традициям, — с невозмутимым видом заявил я. Этот хитрожопый китаец хочет Манью — ну пусть постарается. А мы потянем время. — Вам придётся ухаживать за внучкой Шэня по всем правилам, принятым у нас, у русских.

Соломон, не удержавшись, издал странный звук, похожий на всхлип. По-моему, ростовщик тоже пытался не рассмеяться. Потому что заявить китайскому сановнику высочайшего уровня, что он теперь должен ужом виться ради согласия на брак, — тот ещё анекдот.

Бао смерил меня долгим, тяжёлым взглядом. Пытался понять, издеваюсь я над ним или говорю всерьёз. По моему лицу выходило, что всерьёз — старался изо всех сил.

Соломон уставился в свою пиалу с видом человека, впервые в жизни увидевшего чай. Гастон невозмутимо разглядывал резной узор перил, будто эта работа резчика по дереву была самой потрясающей вещью, встреченной им в Харбине.

— Русским традициям, — повторил Бао ровным голосом. Словно пробовал каждое слово на вкус. — Хорошо, князь. Я подумаю над этим… требованием. Обещать пока не стану, но подумаю. Знаете, у нас в Китае тоже есть свои обычаи касательно сватовства. Возможно, найдём общий язык. Не сегодня.

Он поднялся из кресла. Оправил френч. Медаль на груди коротко звякнула о пуговицу. Оба телохранителя тут же вскочили с кресел, готовые следовать за хозяином.

— Соломон Маркович, — обронил сановник, не глядя в сторону ростовщика. — Благодарю за то, что смогли сегодня пробиться ко мне и сообщить о желании князя встретиться. Это значительно всё изменило. Надеюсь, в лучшую сторону.

Бао повернулся ко мне, склонил голову. Ни слов прощания, ни рукопожатия. Просто кивок равного равному. Развернулся и вышел из ложи. Оба телохранителя последовали за ним, стараясь не оглядываться на Гастона.

Дверь в коридор закрылась. Соломон Маркович шумно выдохнул, будто до этой самой секунды не дышал вовсе.

— Ой, князь… — произнёс он. — Знаете, что я вам скажу? Я на своём веку сидел за столом с генералами, банкирами, атаманами и даже одним разжалованным великим князем. И никогда мне не было настолько волнительно, как сегодня. Только я вас попрошу, ради всего святого: следующий раз, когда вы соберётесь так интересно встречаться с губернатором, предупредите старого Соломона хотя бы за час до. Чтобы он успел выпить несколько рюмок кагора.

Я собирался ответить что-то в тон, но не успел. Меня опередил Гастон.

«Браунинг» уже исчез из его руки, я даже не успел заметить, в какой момент. Лицо у француза снова стало флегматичным и очень усталым. От красивой наглости, которую он изображал весь вечер, не осталось и следа.

Танкист посмотрел мне в глаза и коротко произнёс:

— Среди твоих людей есть предатель, mon prince.

Глава 15

Мы вышли из ложи минут через десять после того, как ее покинул губернатор и его охрана. Я подумал, так будет правильно. Чтобы не толкаться внизу, как кучка подростков после дискотеки. Слова француза, брошенные в ложе, так и остались без ответа. Я не стал развивать эту тему, потому что прежде всего мне самому надо было хорошенько все обдумать.

Метрдотель ждал нашего появления у гардероба. Лоск с набриолиненного администратора слетел напрочь. Лицо его приобрело оттенок несвежего творога, руки суетливо теребили край форменного пиджака. Особенно нервно он косился в сторону Гастона. Даже с какой-то обидой. Так понимаю, перед уходом губернатор выписал метрдотелю порцию знатных люлей за то, что француз каким-то образом пронес на встречу пистолет.

Нам мгновенно подали верхнюю одежду и вернули оружие. Я забрал свой «маузер», привычно сунул его за пояс. Соломон Маркович с кряхтением сунул в карман перламутровый «Велодог». Гастон лишь забрал у гардеробщика пальто. Но то, каким взглядом его провожал администратор «Модерна» и китаец-охранник, однозначно свидетельствовали об одном — теперь танкиста здесь наверняка запомнили.

Мы вышли через стеклянные двери на улицу, остановились. Я подставил лицо ночному маньчжурскому ветру. Именно сейчас он был как нельзя кстати. Хорошо охладил голову и отсек спертый, пропитанный едой и духами запах ресторана.

Соломон Маркович замер рядом. Он шумно вдохнул, поглубже зарываясь подбородком в богатый каракулевый воротник. Настроение у ростовщика было явно приподнятым, адреналин бурлил в крови старого еврея, но осторожности Блаун не терял. Его цепкий взгляд быстро просканировал улицу, выхватывая тени в подворотнях и силуэты редких прохожих. Ростовщик проверял, не оставил ли Бао за нами «хвост».

Тут же послышался скрип колес. К нам подъехала пролетка. Еремей натянул вожжи, останавливая Марусю, резво спрыгнул с облучка, чтобы помочь Соломону Марковичу забраться в темное нутро кабины.

Я кивнул Ерёме в знак благодарности и полез вслед за Блауном. Устроился на жестком сиденье рядом с ним.

Гастон предпочел не толкаться в узком пространстве. Он легко запрыгнул на облучок. Еремей, хмуро покосился на танкиста, потом спешно занял свое место и щелкнул кнутом. Пролетка дернулась, покатила по вымерзшей брусчатке, удаляясь от сияющего огнями ресторана.

Внутри экипажа царил полумрак, разбавляемый лишь редкими желтыми всполохами уличных фонарей, проплывающих мимо.

Как только мы отъехали на безопасное расстояние, Соломона прорвало. Сдерживаемое напряжение требовало выхода. Он и так проявил чудеса небывалого терпения, за вс встречу сказал от силы