Читать книгу - "Смутное время - Николай Иванович Костомаров"

стать для него невольно зловещим кошмаром, предсказывавшим ему, что в будущем не так легко может он расплатиться за помощь, которую ему теперь оказывают чужие. Достойно замечания, что, когда папа переписывался с Димитрием и признавал его законным наследником, в половине июля того же года снаряжено было опять посольство в Персию, и папа просил очень дружелюбно Бориса пропустить чрез московские владения пятерых кармелитских монахов, отправленных для этой цели[99]. Видно, что св. отец взирал тогда самым наблюдательным оком на отдаленную и непокорную его власти Московию.

11 ноября стало ополчение под Новгородом-Северским. Тут претенденту уже не пошло как по маслу, подобно тому как шло до сих пор. Здесь он должен был встретить препятствия. В Новгороде-Северском начальствовал воевода умный, расторопный, храбрый, знавший ратное дело и умевший держать в повиновении подчиненных. Это был окольничий Петр Федорович Басманов, брат убитого в бою против Хлопки, сын одного из гнуснейших сподвижников мрачного периода тиранства царя Грозного. Он знал дух народа. Он знал, что как только прибудет войско с Димитрием, то между жителями откроется желание пристать к нему. Наступило зимнее время; Димитрию сдались бы прежде всего посадские, и Димитрий утвердился бы в теплых избах посада. Басманов послал двести стрельцов и внезапно приказал сжечь посад, а жителей загнать в город. Жители убегали с тем, что успели схватить. Подъехав к Новгороду-Северскому, Димитрий послал вперед казаков. Они пришли уже на потухающий пожар. Жалко им было посада; сожалели они о нем со своей казацкой точки зрения: лучше было бы его так ограбить, как ограбили черниговский. Остановившись, они не знали, что делать, и дали знать Димитрию. На другой день подошел к Новгороду-Северскому сам Димитрий со всем войском и отправил трех поляков и несколько московских людей из Моравска с предложением сдаться и присягнуть Димитрию Ивановичу, как это сделали другие. Но Басманов принял их не так, как другие; со стен Новгорода-Северского закричали им: «А, б…… сыны, приехали на наши деньги с вором!»

Ополчение Димитрия стало обозом над рекою Десною, версты за полторы от замка. 14 ноября приготовили они свои пушечки, которых у них было восемь небольших немецких полевых, да шесть смиговниц на колесах; стали стрелять из них по городу, ничего не сделали: не могли пробить стены. Выстрелы из города, напротив, нескольких побили и покалечили. Потом охотники сошли с лошадей и пошли было на приступ; два раза подходили они к стенам и два раза их отбивали; тем, которые доходили до стен, бревнами и колодами покалечили руки и ноги. Через четыре дня, 18 ноября, с субботы на воскресенье, задумали Димитрий и Мнишек зажечь стены, иначе невозможно было и думать добыть город, когда пушки были так малы, что не могли пробить стены. Выстроили подвижные деревянные башенки, поставили на санях и тихо покатили по пепелищу посада. При них шли человек триста с соломою и хворостом; нужно было разложить огонь у самых стен так, чтоб занялись стены. Но от Басманова не укрылись эти замыслы: только что димитриевцы стали приближаться к стенам, Басманов велел стрелять со стен, и выстрелы прогнали их. Другой раз собрались они и пошли, придавши себе храбрости, – и опять выстрелы со стен разогнали их. Оправились они и в третий раз пошли к стенам с такими же снарядами; но и в третий раз Басманов разогнал их. Так суетились они бесполезно целую ночь до рассвета. Человек до десяти выбыло[100]. Утром раздосадованные поляки стали роптать и говорили царевичу, что теперь уже не пойдут на приступ; а царевич отпускал им такие колкости: «Я думал, что поляки великий народ, а они такие люди, как и другие!» – «Не порочь нашей славы! – закричали бывшие при нем рыцари. – Все народы знают, что нам не новость добывать приступом крепкие замки; хотя теперь это не наша обязанность, но мы и тут не хотели потерять славы предков наших; прикажи только прежде дыры пробить в стене. Как придется нам в поле встретиться с этим же неприятелем, так вот тогда узнаешь, ваша милость, каковы мужество и храбрость наши; вот тогда полюбуешься доблестями поляков!»

В воскресенье, 19 ноября, Димитрий мог утешиться от неудачного приступа. Пошли из Путивля посланцы и объявили, что путивляне повязали воевод и отдают ему Путивль со всем уездом. На другой день приведены эти воеводы. Вот как дело происходило по рассказам современников: был у Димитрия отряд из московских людей, что жили поместьями в польской Руси; они пристали к нему первые, когда он набирал дружину в Самборе. Они отправились из-под Новгорода-Северского за живностью для войска и наткнулись на отряд, посланный из Путивля. «Что вы за люди?» – спрашивали путивляне. Те отвечали: «Мы братья ваши; едем в свою землю с Димитрием Ивановичем, нашим прироженным царем». Путивляне забирали их в плен и грозили им пыткою, но Димитриевы воины сказали: «Вольно вам делать с нами что захотите, только мы иначе не можем сказать, как уже сказали; мы знаем и наверно дознались, что это наш истинный государь, царевич Димитрий; и вам, братья, советуем поклониться ему». Пока путивляне довезли их до Путивля, сами совершенно перешли на их сторону; а приехав в Путивль, подняли всех ратных людей и жителей; и все объявили себя за истинного царевича, законного наследника Московского государства. Воевод привели к Димитрию под Новгород-Северский[101]; одного из них, Михайла Михайловича Салтыкова, связали, а другой, князь Василий Рубец-Мосальский, сам без принуждения объявил себя за Димитрия. То же сделал дьяк Богдан Сутупов, и другие ратные так же поступили. Василий Рубец-Мосальский скоро вошел к Димитрию в особенную доверенность, а дьяк Сутупов доставил Димитрию деньги, которые сам привез недавно из Москвы для раздачи войску; этим он поддержал Димитрия, когда тот сильно нуждался в деньгах, и за то впоследствии Сутупов сделался думным дьяком. Димитрий послал в Путивль установить порядок Станислава Боршу и приказал ему вернуться скорее назад.

24 ноября – новая радость: приехал посланец из Рыльска и объявил, что рыльчане сдаются и признают Димитрия. Чрез несколько часов в тот же день еще одна радость: приехал посланец из Комарницкой волости и объявил, что она сдалась с городом Севском и тамошние воеводы взяты. 1 декабря пришло известие из Курска, что этот город признал Димитрия Ивановича. Потом 2 декабря новый посланец привез известие, что сдались Кромы. Вслед за тем Димитрий узнал, что на его сторону перешел Белгород. Войско Димитрия беспрестанно увеличивалось и уже простиралось до 15 000, кроме отрядов, которые находились в покорившихся городах и готовы были