Читать книгу - "Развод в 43. Отель для бывших жен - Виолетта Весна"

его лица. Максим дал мне время убрать руку. Потом положил ладонь мне на талию и поцеловал.

В поцелуе не было обещания, что банк одобрит реструктуризацию, а требование исчезнет. Не было благодарности за отчет или платы за честность. Я чувствовала его сдержанность, собственное решение и короткий миг, в котором никто никому не принадлежал.

Мы остановились одновременно.

— Десять минут прошли? — спросила я.

Максим посмотрел на часы.

— Девять.

— Ваш лучший прогноз за неделю.

Он тихо рассмеялся.

Потом мы вернулись в зал. Он забрал сумку, я поставила помещение на сигнализацию. У машины Максим не просил ждать решения банка и не предлагал тайных встреч.

— Копию уведомления пришлю вам до отправки, — сказал он.

— Не до. Одновременно. Я не должна согласовывать, как вы сообщаете о нас.

— Верно.

В половине девятого следующего утра письмо уже лежало в моей почте. Максим уведомлял банк о личной заинтересованности и просил изменить распределение полномочий. В приложении стоял перечень ограничений, которые могли сохранить проверку.

Точка безубыточности оказалась не линией, после которой все становилось нашим. Она просто показывала цену каждого следующего решения.

ГЛАВА 11. Конфликт интересов

Уведомление Максима занимало две страницы и ни разу не называло случившееся поцелуем.

Он сообщил о возникшей личной заинтересованности в отношении руководителя заемщика. Просил вывести его из подготовки финальной рекомендации, исключить индивидуальные встречи без протокола и назначить ответственное лицо за все выводы по спорному требованию. За собой предлагал оставить проверку расчетов и систематизацию документов под контролем банка.

Я прочитала письмо дважды. Первый раз увидела только слово «исключить».

На экране оно превратилось в привычный итог близости: мужчина принимал решение, потом ставил меня перед фактом. Вчера Максим говорил, что хочет меня поцеловать. Сегодня составлял порядок, по которому мы не должны оставаться вдвоем.

Я позвонила ему до того, как придумала вежливую версию вопроса.

— Вы уже решили, что это была ошибка?

— Нет.

— Тогда почему в письме предлагаете запретить встречи?

— Потому что они связаны с моим оплачиваемым заданием. Личные встречи письмо не регулирует, но до смены полномочий я их предлагать не буду.

— Удобно разделили.

— Неудобно. Поэтому сообщил.

Его спокойствие раздражало сильнее защиты. Я дошла до окна кабинета и увидела, как Кирилл объясняет новой гостье дорогу к лифту. Отель работал, пока я требовала от человека более приятной формулировки конфликта.

— Вы могли поговорить со мной до отправки, — сказала я.

— Мог. Тогда вы получили бы возможность влиять на текст сообщения банку. Вы вчера прямо попросили прислать его одновременно.

Он повторил мое собственное решение без торжества.

— Я помню.

— Вера, я не отказываюсь от того, что произошло. Я ограничиваю влияние на ваш кредит раньше, чем оно станет скрытым.

— И если банк снимет вас полностью?

— Передам материалы и отвечу на вопросы нового специалиста. Для вашего дела это безопаснее, чем заключение человека, который хочет продолжить отношения с заемщиком.

Я могла спорить с ценой, но не с основанием.

— До ответа банка общаемся только по делу, — сказала я.

— Да.

— Это не наказание.

— Я так и понял.

После звонка я перечитала приложения. В них Максим перечислил не запреты для меня, а ограничения для себя. Он отказывался от финальной оценки, переговоров о продаже залога и права единолично выбирать формулировки о моей ответственности. Все расчеты передавались Ирине Захаровой вместе с исходными файлами.

Мое первое прочтение было неверным. Неприятным оставалось второе.

Ответ банка пришел к полудню. Ирина назначила видеовстречу на два часа. Кроме нее подключились сотрудник комплаенса и юрист банка. Максим находился в отдельном окне и говорил только после вопросов.

— Кредитный мониторинг продолжится без изменения сроков, — сказала Ирина. — Финальную рекомендацию готовлю я. Господин Корнеев сохраняет техническую функцию: проверяет модель, источники и соответствие расчетов фактическим данным. Все контакты с заемщиком протоколируются. Вознаграждение не зависит от решения комитета.

— Кто оценивает спорное требование? — спросила я.

— Юрист и независимый специалист. Максим передает материалы, но вывод не утверждает.

— Его промежуточный отчет остается?

— Остается как рабочий документ с указанием изменения полномочий. Если вы считаете методику ошибочной, можете представить независимую рецензию.

— Личные отношения автоматически считаются нарушением?

Сотрудник комплаенса ответил раньше Ирины:

— Сам факт личной заинтересованности не является нарушением после своевременного раскрытия. Нарушением может стать сокрытие, использование закрытых данных или влияние на решение.

— Закрытые данные я получила только как руководитель заемщика.

— Это будет отражено.

Ирина попросила подтвердить, что я согласна на продолжение технической работы Максима при этих условиях. Я посмотрела на его окно. Он не кивнул и не пытался подсказать ответ.

— Согласна, —