Читать книгу - "Остров Время - Евгения Михайлова"

в съемочную группу режиссера буквально из массовки. Был Толя гол как сокол, прибыл в Москву из дальнего села, не имея ничего, кроме банально привлекательной внешности и приятного нрава. В приму группы то ли на самом деле влюбился, то ли предварительно оценил преимущества такого брака.

В общем, поселились они в уютной «трешке» Полины и только в процессе семейного существования начали присматриваться друг к другу. Долгое время Толю считали в группе приятным и милым человеком, который изо всех сил старался понравиться всем столичным соратникам. А дома Полина уже жила с угрюмым и вечно обиженным грубияном, которого раздражало все. «Слишком распиаренная» красота жены, ее востребованность в профессии, ее успехи на фоне его очень скромных достижений. И главное, тот факт, что квартира принадлежит только ей. Дорвавшись до какого-то благополучия, Толя ощутил в себе не благодарность, а лишь проснувшуюся алчность.

Полина, наверное, еще долго не замечала бы его неприятного перерождения, но ближайшая соседка — она же председатель Сазонова — разобралась в ситуации с ходу. И повела свою игру. Дело в том, что Сазонова оказалась отчаянной, профессиональной и креативной воровкой на легально обозначенной должности со своими правами, которые она расширила до бесконечности. Полина выслушала одно требование — платить ежемесячный побор на случай аварии крыши, отказала вежливо и логично и попросила больше ее по таким надуманным поводам не беспокоить. Уже все в доме знали, что, стоит один раз заплатить, этот взнос станет пожизненным долгом для каждого. Но все знали и боялись «барской» немилости, как водится в России, а Поля предпочла сразу пресечь подобные посягательства. Но Сазонова не из тех, кто сдается, она сразу начинает искать новые пути и возможности для своих целей. Такой возможностью и стал для нее Толя, постоянное неудовольствие которого Сазонова учуяла, как хищник в лесу свою жертву — кролика.

В общем, Полина вскоре стала постоянным объектом жалоб, придирок и приставаний со стороны «совета кооператива», разбирательств на ковре у Сазоновой. А Толю соседка встречала и поджидала с распростертыми объятиями, с участием и даже откровенной жалостью из-за его якобы зависимого положения. Валентина Сазонова даже еду ему приносила в приготовленном виде. И, утирая мифическую слезу, говорила, что постоянно вспоминает своего покойного мужа, когда видит Толю, такого усталого и не очень ухоженного из-за занятости жены. Разница в возрасте между Толей и сазоновским супругом на момент смерти последнего была лет тридцать как минимум. У Валентины есть сын и несколько внуков, которые живут отдельно. Но она всю свою женскую нежность принялась изливать на Толю, который по вечерам нередко стал заходить к ней на рюмочку коньяка. Толя ел-пил и выслушивал советы опытной собеседницы, которую очень беспокоило его положение.

— Ты живешь в этой квартире практически без прав, ты просто зарегистрированный владелицей жилец. И все бы ничего, будь она нормальной женщиной. Но у нее не все в порядке с нервами, ты, может, даже не замечаешь, как она реагирует на каждое замечание, на добрый совет. А если что-то случится — пожар, потоп по ее вине, — тебе придется отвечать, платить свои последние деньги. Я говорила, что ей стоит полечиться в хорошей больнице, у моей подруги, но она так фыркает, как будто я ей зла желаю, а не помочь хочу. Но самое главное — это то, что ты просто зарегистрирован в квартире, владелицей которой является жена. Если с ней что-то случится, то ее родители тебя могут на улицу выкинуть. И ты потом ни с каким судом не докажешь права на недвижимость. Это можно сделать только при ней и через суд.

Верил Толя Сазоновой или сразу схватил ее идею — это, наверное, уже не вопрос. Он оказался очень способным в ситуациях, которые обещали ему какую-то выгоду. Идея признать Полину недееспособной по справке и суду овладела им. Так и начались его откровенно спровоцированные скандалы на ровном месте, потом избиения, в которых, конечно, виноватой оказывалась жена. А дальше как по заказу стала подъезжать машина больницы, в которую Полину тащили на «лечение» здоровенные бугаи. В отсутствие жены Толя даже стал принимать новых друзей по бизнесу, кормил их, поил и хвастался своей квартирой. Дело было за малым: подруга Сазоновой никак не могла заставить врача Сергеева написать нужную для суда справку о «недееспособности» Полины Антиповой. Хотя в кооперативе уже давно коллекционировали организованные жалобы: то из ее квартиры залили соседей снизу, то подъезд проснулся от дыма из ее кухни, где она якобы забыла выключить плиту под кастрюлей с едой. Все эти случаи были срежиссированы Сазоновой и осуществлялись с помощью мужа Толи.

Полина все видела, понимала и пыталась сопротивляться, но муж твердо и уверенно заявил, что у нее не получится ни развестись с ним, ни избавиться от него, она уже заклеймена справками и жалобами как «ненормальная». Полина уже почти не сопротивлялась: она больше всего боялась, что об этой войне узнают ее родители, которые живут за городом. Они не очень здоровы и, не дай бог, вступят в конфликт на ее стороне. Что с ними может сделать Сазонова, лучше не знать. А муж Толя стал постоянно угрожать.

— Скоро тебя попрут из театра и со всех съемочных площадок, — мстительно обещал он.

Полина понимала, насколько бесполезно в ее ситуации жаловаться кому-либо, и начала просто искать информацию. Результаты она и привезла показать Кристине. И они были вопиющими. На сайте кооператива отражались поборы с жильцов — типа, на ремонт после будущей аварии крыши, и это были большие деньги. Но они в конце месяца регулярно исчезали под грифом «бытовые расходы», а по сути уплывали на частные счета, которые оказались личными счетами Сазоновой. И тут же начинался новый сбор. Но это было полной ерундой по сравнению с главной добычей Валентины Сазоновой. Она оказалась владелицей не менее пятидесяти квартир в доме. По закону и завещаниям умерших по разным причинам жильцов. Во время поисков Поля и нашла свою единственную соратницу прямо в соседнем подъезде. Женщина приехала из Чехии, где жила последние пятнадцать лет, на похороны матери и обнаружила, что та перед смертью оставила по завещанию квартиру и все свои деньги председателю Сазоновой.

— Этого не может быть, — сказала Марина, дочка покойной. — Я докажу это. Я не последний юрист в Чехии. Получится и в Москве.

И она не уехала. Они с Полиной делали одну работу, пока не соединили свои результаты. Дочь покойной завещательницы — Марина Егорова — добилась профессиональной экспертизы документов, и специалисты обнаружили подлог: подпись