Читать книгу - "Кодекс Охотника # 46 - Юрий Винокуров"

каменной рамой. Причем рама была не картинкой: настоящий камень, с резьбой, с печатями по контуру, вросший краями прямо в реальность моего кабинета. Узнаю руку мастера. Другой бы просто голос передал, но Архитектор не умеет делать «просто», он и связь строит, как каменный мост.

В окне появился Теодор. Судя по помятой щеке и кружке в руке, я отвлек его от самого важного дела в жизни любого могущественного существа.

— Сандр, — сказал он вместо приветствия, — ты знаешь, сколько энергии жрет эта штука?

— И тебе привет, дружище!

— Нет, я серьезно. Мост между мирами, через два слоя, в обход твоей обиженной Вселенной, которая перекрыла к тебе все нормальные дороги. Я на этом разговоре худею, так что говори быстрее!

— Ты и так худой.

— Я стройный, — с достоинством поправил Теодор и отхлебнул из кружки. — Ладно, записку я прочитал. Шнарк твой, кстати, пирог у меня сожрал, вместе с полотенцем.

— Полотенце я компенсирую тебе.

— Полотенце было мое любимое… — вздохнул он, но по его глазам было видно, что интерес не пропал. Скучно ему там, в своем идеальном мире, где всё давно построено. — Ну? Что стряслось?

— Отдай мне Тагония.

Теодор моргнул.

— Ржавого? — уточнил он. — Забирай, конечно, вот только объясни, зачем. Нет, я не против, я даже за! Но этот тип мне за месяц перестроил половину темницы.

— В смысле… перестроил?

— В прямом, — Теодор оживился, и кружка в его руке описала широкую дугу. — Он же неугомонный. Каждые несколько дней у него новый план побега. Он бьет Ветхостью в стены, стены его гасят и перестраиваются, и каждый раз только становятся крепче. Я туда уже экскурсии водить могу. Лучший полигон для моих плетений за последние лет двести, и заметь… бесплатный. Я даже кормить его стал получше, чтобы он бил сильнее.

— Теодор…

— Что? Он старается, я расту. У нас взаимовыгодное сотрудничество, просто он об этом не знает.

Узнаю я друга. Другой бы на его месте развел философию про узника и клетку, а этот приспособил пленного Архимага под тренажер, да еще и питание ему улучшил.

— Мне нужен его Дар, — сказал я. — На Земле стоит подарок от братьев, который планета пока не может принять. Дэн мне подсказал — надо состарить границу между грузом и миром, чтобы планета решила, что это добро стоит тут уже тысячу лет. Здесь работа со временем, не с материалом, поэтому это к нему.

Теодор почесал помятую щеку.

— Толково, — признал он. — Грубовато, я бы сделал изящнее, но у вас, Охотников, всё так… Ладно, как ты его заберёшь? Дороги к тебе закрыты, а я, уж прости, ради твоей логистики строить мост для живого груза не буду. Живой груз через такой канал превратится в фарш, а фарш из Архимага тебе вряд ли нужен.

— И что ты предлагаешь?

— Посылку, — просто ответил Теодор. — Я заверну его в транспортную капсулу. Маленькая темница, всё, как он любит. Он в ней уже месяц живет, поэтому разницы не заметит. Капсула по всем законам считается изделием, а изделие я тебе по каналу протолкну.

Я потер переносицу.

Нет, вы поняли, да? У меня месяц сплошных посылок. Сначала Орден прислал мне контейнер, размером с площадь. Потом Грегори прислал вокзал в шкатулке. Теперь мне по межмировому каналу вышлют живого Архимага в капсуле, наложенным платежом. Прикольно!

— Давай, — согласился я. — Кстати, что я тебе буду должен?

— Не расплатишься… — отмахнулся Теодор, но вдруг оглянулся и недовольно скривился. — Так, она услышала, что я с тобой разговариваю, поэтому одна минута у нас еще есть.

Рама дрогнула, и в окне, отодвинув Архитектора плечом, появилась… Грета!

Я рефлекторно проверил, крепко ли держатся мысли у меня в голове. С Гретой это первое правило: вежливость, спокойствие и никаких резких движений, как с гранатой, у которой к тому же очень развитый ментал.

— Ты! — палец сильнейшего Архитектора Многомерной уперся в меня через межмировой канал, и мне на секунду показалось, что он сейчас треснет. — Наконец-то! Я тебя, голубчика, давно поджидаю!

— Многоуважаемая Грета, и я счастлив видеть тебя…

— Не подлизывайся! Где моя ученица⁈

Вот теперь картина сложилась целиком. Страдальческое лицо Теодора, и то, с какой скоростью он согласился отдать мне Тагония. Ему сейчас было не до торга, у него тут свое стихийное бедствие проживает.

— Маша у моих жен, в полной безопасности, — честно ответил я.

— В безопасности⁈ — Грета всплеснула руками, и в воздухе рядом с ней соткалась и рассыпалась крохотная каменная башенка. Это был плохой знак. Когда Грета нервничает, она строит. — Ее у меня забрали в ОТПУСК на пару дней! Знаешь, сколько прошло? Я считала! Сначала отпуск, потом какая-то стройка у твоей банкирши, потом осада, потом, — она выделила это слово с таким ядом, что я даже поежился, — де-вич-ник! У меня ученица в самом соку! У нее прорыв! Ее сейчас учить надо, а не по девичникам таскать! Верни мне срочно Машу!

— Грета…

— У меня руки чешутся, голова горит! — гремела она, и рама окна ощутимо подрагивала. — Я придумала новую тюрьму, красавицу, песню, а строить ее с кем⁈ С этим⁈ — ее палец переехал на Теодора. — Он скучный! Он всё умеет!

— Спасибо, — устало сказал Теодор.

— Не за что! Короче, Охотник, слушай меня внимательно. Или моя ученица возвращается к занятиям, или я приду за ней сама. А по дороге, — она наклонилась к самой раме, и голос у нее стал ласковым, что было куда страшнее крика, — я загляну к тебе, и мы обсудим, как ты учишь держать свое слово. Ты знаешь, что я умею делать с головами тех, кто мне не нравится?

— Наслышан, — очень вежливо ответил я. — Каменный лес, десятилетия блужданий, все дела.

— Это старая программа! — оскорбилась Грета. — Я давно придумала кое-что получше!

Спорить с ней было бессмысленно, обещать невыполнимое опасно, а врать самоубийственно, ментал у нее чуял вранье, как Шнырька мороженое. Поэтому я сказал правду:

— Грета, послушай. Дороги ко мне закрыты, сам я заперт на Земле, но моих это не касается. Как только Маша нагостится у сестер — она вернется к тебе. Я ей передам, что ее