Читать книгу - "Искушая любовь - Сара Адам"

Именно в этот миг Алекс тянется к моим брюкам, ловкие пальцы цепляют пояс, готовые стянуть их с меня. Тут-то иллюзия и рушится...

Распахнув глаза, я с ужасом уставляюсь на Алекса, осознавая, что это не Джон. Липкий страх тут же завладевает сознанием, возвращая неприятные воспоминания.

Боль.

Отчаяние.

Не желание жить...

В панике я толкаю парня в грудь обеими руками, срываясь на хриплый возглас:

— Нет! — перевернувшись на другой бок, обнимаю себя дрожащими руками, прикрывая наготу. — Извини!.. Извини, я не могу! — повторяю одно и то же дрожащим голосом, норовящим вот-вот перерасти в истерику.

Мне стыдно и невероятно жаль, но я не могу пересилить себя...

Спустя долгие секунды, кажущиеся целой вечностью, за спиной слышится звук, будто Алекс падает на матрас.

— Я понимаю, что в прошлом у тебя был травмирующий опыт, — говорит он убийственно спокойно, и каждое слово, как удар хлыстом. — Я не давлю и пытаюсь быть мягким, Делла. Но я тоже не железный. Это становится уже невыносимым.

— Прости...

Я подавляю эмоции, не позволяю себе сорваться в бездну отчаяния, но предательские слёзы всё же скатываются по щекам.

— Прости… прости меня, пожалуйста… — как сломанная кукла шепчу я сквозь всхлипы, уткнувшись лицом в простыню.

Алекс поднимается. Кажется, что он уйдёт и оставит меня одну, наедине со своими демонами, но парень обходит кровать и опускается рядом на колени.

— Эй, тише. Пожалуйста, не плачь, — парень кладёт ладонь на лоб, убирая прилипшие влажные прядки. Стирает слезинки и, наклонившись, прижимает к своей груди. — Это ты меня прости, детка. Не стоило давить, это моя вина.

Я ощущаю его руки вокруг себя надёжные, тёплые, успокаивающие. Сдавленно всхлипываю, уткнувшись носом в его грудь, и только так постепенно возвращаюсь в реальность.

— Послушай, — Алекс осторожно отстраняется, заглядывая в глаза. — Я хочу, чтобы ты чувствовала себя в безопасности. Может, если мы съедемся, станет легче? Вдруг это позволит тебе подпустить меня ближе?

Замерев, тяжело сглатываю, как дурочка, хлопая глазами. Предложение ужасно неправильное и в то же время логичное. Вдруг это поможет поскорее вышвырнуть Джона из головы? Вытравить его из души и тела.

Чёрт! Джон!

Тут-то ко мне и приходит озарение, после чего дыхание перехватывает от жгучего стыда. Если Алекс догадался о том, что со мной сделали когда-то, то и Джон это понял?

Грей может раскопать правду и рассказать Артёму.

Дьявол!.. Будь оно всё не ладно!

— Алекс… — шепчу, не находя других слов. — Мне нужно время подумать...

Харрис возвращается в постель, крепко меня обнимая. Он гладит по спине, по волосам, без единого пошлого подтекста. Лёжа рядом с ним, я думаю о том, почему Алекс такой хороший. У него нормальная семья. Мама и папа со своими заморочками, но вместе. У парня уважительное отношение к женщинам, он знает, как заботиться. Из него получится идеальный муж и отец наших детей.

Может, так и должно быть. Может, разумнее остаться рядом с ним. Алекс заслуживает счастья.

И я, возможно, тоже.

Несмотря на то, что голова пухнет от размышлений, я не помню, как сон накрывает, утаскивая в невидимые сети. Лёгкий ветерок, дующий из окна, уютно убаюкивает, и я, не заметив этого, улетаю в другой мир.

А утро наступает позже положенного, если верить часам на прикроватной тумбочке.

— Не могу поверить, что уже одиннадцатый час! — восклицаю, резко сев на постели.

Не могу поверить, что после вчерашнего кошмара ты такая бодрая, — язвит внутренняя стерва, еле как разлепая веки.

— У нас выходной, — потирая щетинистый подбородок, сонно замечает Алекс.

— Твоя семья уже проснулась, судя по шуму внизу. Некрасиво, что мы до сих пор в постели, — поднявшись, я хватаю косметичку с зубной щёткой и пастой. — Вставайте, доктор Харрис! Нас ждёт экскурсия по городу!

— Как скажете, моя повелительница, — усмехнувшись, он лениво переворачивается, утыкаясь лицом в подушку.

Умываемся мы вместе, ютясь в одной ванной комнате, а потом я выгоняю его и одна принимаю душ. Алекс сообщает через закрытую дверь, что спустится вниз на разведку. Я не возражаю, а, закончив со всеми процедурами, прибираюсь в спальне и складываю вещи в сумки, чтобы не тратить на это время вечером.

Я так хорошо выспалась, что, действительно, несмотря на допрос отца Алекса и наше вечернее происшествие, чувствую себя великолепно и даже решаю сделать лёгкий макияж. Замазываю хронические синячки под глазами, подкручиваю ресницы тушью и крашу губы вишнёвым блеском.

Но весь настрой и вообще желание существовать испаряются со скоростью света, стоит мне шагнуть в коридор. Приглушённые голоса, доносящиеся с первого этажа, нарастают по мере того, как я приближаюсь к лестнице. Я уже готова спускаться, но вдруг с замиранием сердца слышу своё имя.

Словно по команде застываю около деревянных перил, мягко вслушиваясь в каждое слово, хотя нутро орёт: «Не надо!»

— Ты позор семьи, — глухой голос мистера Харриса звучит, как удар хлыстом. — Бросил нас, уехал, а теперь притащил сюда эту… девку.

— Не смей выражаться о ней в таком резком тоне, — грубо осекает Алекс. — Адалин моя девушка.

— Девушка? — язвительный смешок растворяется в пространстве. — Фигуристка, видите ли, она. Знаем мы таких фигуристок. Все они шлюхи, раздвигают, пробиваясь наверх. Хоть бы постыдился в дом её везти. Какой ты пример сестре подаёшь?

Меня будто ошпаривают кипятком. Слова обжигают, оставляя шрамы на коже. Я хочу развернуться и убежать, но ноги не слушаются.

— Ещё раз повторяю, не трогай её, — голос Алекса звенит от ярости.

— Росла без матери, какая у неё может быть модель поведения? Воспитание? Что за семья, где брат и сестра не общаются? — продолжает давить отец насмешливым тоном. — Убогая семейка вот что это. Ещё не понятно, кем был её папаша. Неудачник-бизнесмен, чья дочь пашет за копейки.

Ощущение, что под ногами трескается лёд, и я проваливаюсь под толщу воды. В груди поднимается такая боль, что дыхание перехватывает.

Не выдержав, я срываюсь и с грохотом спускаюсь по ступенькам, вылетая в холл. Мистер Харрис поворачивает голову и впивается в меня взглядом тяжёлым, презрительным. В нём нет ни капли уважения или сожаления, что я услышала разговор.

— Вы можете считать меня кем хотите, но не смейте трогать мою семью, — цежу сквозь зубы. — И