Читать книгу - "Искушая любовь - Сара Адам"

А потом мир перевернулся с ног на голову...

Я очень сильно скучаю по былым временам, но, если подумать на холодную голову, возвращаться туда не хочу. Тому есть причина: я не смогу ещё раз пережить весь тот кошмар. Больше не справлюсь.

— Ладно, день был тяжёлым. Беги в душ и будем ложиться, — казалось бы, безобидная фраза неожиданно взбудораживает мою нервную систему. — Я воспользуюсь общей ванной на этаже, так что можешь не торопиться.

Молчание с моей стороны затягивается, и Алекс поднимает странный взгляд.

— Угу, хорошо, — торопливо киваю, отшагивая назад. Схватив с пола сумку, решаю не возиться, вытаскивая нужные вещи, и почти бегом скрываюсь за дверью ванной, примыкающей к спальне

Честно говоря, собираясь в поездку, я не задумывалась о том, что нам придётся ночевать в одной постели. А теперь это оборачивается маленькой проблемой. Алекс не станет делать ничего против моей воли, но страх, тем не менее, оседает внутри плотным осадком.

Щёлкнув замком, несколько минут стою, тупо разглядывая светлую узорчатую плитку на стене.

Всё будет нормально. Мы просто ляжем спать, — повторяю мысленно бесконечное количество раз. Однако, как бы я ни успокаивала себя, в ванной комнате задерживаюсь гораздо дольше положенного.

Первые минут сорок я тупо сижу на коврике, переписываясь с Лилит. Это самую малость отвлекает и даже поднимает настроение. Отправив подруге короткий видеоотчёт спальни и умопомрачительного вида из окна, я получаю весьма скептическую реакцию, вызывающую улыбку.

Лилит: спасибо, что хоть не на чердаке или на коврике у входа постелили.

Адалин: не сходи с ума, нормальная комната! *смеющийся смайлик*

Лилит: моя девочка заслуживает лучшую опочивальню в этом доме. А они заставляют тебя делить его подростковую кровать. Это не уважение!

Адалин: ты преувеличиваешь, но мне ужасно не хватает твоей токсичности в жизни.

Лилит: приезжай лучше на выходные в Нью-Йорк, оторвёмся. Я встречу тебя на высшем уровне, в отличие от некоторых.

Адалин: у тебя турнир на носу. Максимум, где мы можем оторваться это лёжа на диване, за просмотром комедии.

Лилит: крошка, с тобой я готова валяться на полу, не то, чтобы на диване.

Адалин: звучит двусмысленно!

Лилит: это намеренная акция!

Адалин: обожаю тебя, Лилит О'Коннелл!

Поболтав ещё немного, следующие минут тридцать я скроллю ленту социальных сетей, смотря весёлые ролики. Услышав стук Алекса в дверь и его вопрос, всё ли в порядке, понимаю, что оттягивать дальше некуда.

Поднявшись, достаю пижаму и чистое нижнее бельё из сумки, а затем нехотя залезаю под тёплые струи воды. Не торопясь, смываю прошедший день, пытаясь отсрочить момент выхода.

Намыливая тело гелем для душа, в мою ненормальную голову ударяет самый неожиданный вопрос из всех возможных: интересно, люди Джона сейчас тоже следят за мной?

Они доложили ему, что мы здесь? В Кэтскилл? Приехали следом?

Если да, то каким образом им удаётся оставаться незамеченными? Вечером я выходила на лужайку и не заметила перед домом чужих машин и подозрительных личностей.

Горькая мысль проскакивает незаметно: наверное, после произошедшего Джон отменил слежку. В нашу крайнюю встречу я окончательно дала понять, что не хочу никаких контактов, и Грей согласился.

«— Умоляю тебя, никогда больше не появляйся. Я люблю его, понимаешь. Между нами... между мной и тобой это просто какое-то помутнение... Уходи, Джон...

— Если ты действительно этого хочешь.»

На этом всё? Неужели точка действительно поставлена?

Когда я выхожу в спальню, свет уже погашен. В груди разливается облегчение: Алекс, похоже, заснул, не дождавшись меня. Тихонько поставив сумку у стены, осторожно скольжу под тонкое одеяло, прижимаясь к самому краю узкой подростковой кровати.

Положив голову на подушку, я выдыхаю, унимая колотящееся сердце, но, почувствовав на талии твёрдую руку, замираю.

— Ты долго, — немного низким голосом произносит парень.

Алекс поворачивается на бок, притягивая меня практически вплотную. Привыкая к темноте, я вглядываюсь в его черты лица, но прилагать усилия не требуется. Протянув руку за мою голову, Харрис включает ночную лампу, и в помещение становится светлее.

— Не заметила, как пролетело время, — вру и не краснею, глядя в его поистине красивые глаза. — У вас тут такой хороший напор воды...

Что Алекс желает большего, я догадываюсь заранее чуйка подсказывает это по тому, как темнеют его зрачки. Он сильнее прижимает меня к себе, и я слышу, как учащается мужское дыхание.

— Алекс… — тихо выдыхаю я, но он не слышит.

Тепло мужской ладони на талии разливается по всему телу, а сердце срывается в бешеный галоп от жуткого волнения.

Приподнявшись, Алекс нависает надо мной, и воздух между нами становится тяжелее. Его губы накрывают мои: сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, но уже через миг поцелуй принимает настойчивый окрас.

Я честно стараюсь ответить, поддаться, раствориться в близости. Это ведь правильно. Он мой парень, тот, кого нужно любить. От него я должна сходить с ума и плавиться от ласк.

Зажмурившись, я принимаю каждое его прикосновение. Сдерживаю рвущийся наружу вздох, когда чужая рука надавливает на мои ноги, позволяя Алексу устроиться меж них. Не издаю ни звука, почувствовав влажную дорожку поцелуев, ведущую от шеи к груди. Его пальцы сильнее сжимают мои бёдра, разводя их шире, а губы жадно впиваются в ключицу, оставляя горячий след, хотя внутри каждая клеточка кричит о том, что я не должна позволять этому происходить.

Широкая ладонь скользит выше по талии, в то время как дыхание обжигает кожу. Алекс не даёт мне ни малейшего пространства его движения становятся резче, настойчивее, будто он хочет стереть любые мои сомнения.

Снова закрыв глаза, я не позволяю себе оттолкнуть его и лишь до крови закусываю нижнюю губу. Металлический привкус во рту отвлекает на несколько мгновений, и в этот момент Алекс тянет за подол моей футболки, почти рывком стягивая её через голову. Прохладный ночной воздух, пробирающийся сквозь приоткрытое окно, тут же пускает по коже мурашки.

Не нужно было ложиться спать без бюстгальтера так я бы не чувствовала себя сейчас настолько уязвимой...

Всхлип всё же вырывается из самой глубины души, стоит Алексу скользнуть губами по обнажённому полушарию, очерчивая языком ореол соска. Я вздрагиваю, захлёбываясь противоречиями. В голове набатом бьёт только одна спасительная мысль: это Джон, это Джон, Джон… Он здесь. Это он ласкает меня.

Вцепившись пальцами в простыни, заставляю себя верить в эту идиотскую ложь. И она помогает! Внутри разливается тепло, а