Читать книгу - "Перекрестки судеб - Михаил Дёмин"

сам не уходил. А ведь он иногда уходит по вечерам – или на фабрику, или к друзьям, к преферансистам своим… Играет там, допоздна засиживается.

– Ну, и как же ты?..

– Да, в общем, повезло. Вдруг позвонили из цеха – вызвали срочно. Какая-то у них поломка произошла… Не знаю… Словом, он собрался, заторопился, а я сразу – сюда!

– Ну, слава богу, – сказал Игорь. – Судьба, значит, не вовсе от меня отвернулась. Честное слово: без тебя я бы тут от тоски повесился… Дай-ка я тебя поцелую.

И он привлек ее к себе, обнял за плечи и осторожно, бережно поцеловал. С минуту они постояли так – молча и тесно. Наташа погодя сказала, вручая ему сумку:

– Вот, держи. Тут продукты, табак. И одеяло. Тебе ведь оно нужно?

– Конечно, – сказал он. – Это ты неплохо сообразила.

– Ты где же спишь? – поинтересовалась она, проходя вглубь комнаты.

– Вот здесь, за ящиком. – Игорь поворошил носком сапога солому. – Неплохо устроился, а?

– Да как тебе сказать, – повела она плечиком. – Наверное – жестко…

– Ничего, – усмехнулся он, – в самый раз… Сейчас прикроем одеяльчиком – и вообще красота будет.

Игорь присел на корточки. Раскрыл сумку. Наташа сейчас же сказала:

– Постой. Дай-ка уж я сама…

Достала туго свернутое одеяло – расправила, разостлала медленно. И, вздохнув, уселась на него. Поджала ноги. Поправила растрепавшуюся прядь над бровью.

Игорь копался в сумке – выгружал из нее продукты.

– Ого! – сказал он. – Это кстати, ах кстати!.. – и засмеялся, удовлетворенный, разглядывая зажатую в руке бутылку. – Коньячок. Да еще марочный. Ну, ты гений, Наташа! Что ж – выпьем?

– Выпьем, – согласилась она.

– Молодец. – Он потрепал ее по круглой коленке.

– Да, – спохватилась она, – я, кажется, забыла штопор…

– Э-э, чепуха, – сказал Игорь. – Обойдемся.

Он повернул бутылку и крепко ударил ладонью о донышко. Пробка выскочила, чмокнув. Запрокинув голову, Игорь выпил – передохнул, отдувшись, – и потом еще. И, утерев рукавом влажный рот, повернулся к Наташе:

– Пей. – Он протянул ей бутылку. – Тащи!

– Я так не умею, – призналась она, – не пробовала.

– Учись! – сказал Игорь.

– Ладно, – несмело улыбнулась Наташа.

Она выпила – и тут же поперхнулась, закашлялась. Игорь шутливо похлопал ее по спине. Спина была мягкая, податливая – и он невольно задержал там руку… Погладил медленно, взял за плечо. Она не сопротивлялась. Тогда он стиснул ее – наклонил к себе. И тронул губами шею.

– Ой, я совсем пьяная, – сказала Наташа, – совсем, совсем…

Слабым движением провела ладонью по лбу, поправила волосы. И внезапно и остро глянула Игорю в глаза.

– Послушай, не надо…

– Надо, – хрипло выговорил он.

– Но – зачем? – Она шевельнулась и мягко повела плечами, как бы высвобождаясь из его объятия. Но не сдвинулась, осталась сидеть. – Зачем все осложнять? Стоит ли?

– Не знаю, не знаю, – пробормотал он. – И почему именно – осложнять?

– Ну, как же, – вздохнула она, – мы же ведь – друзья.

– Ах, ну и что? – возразил он. – Одно другому не мешает, пожалуй даже – наоборот.

– Ты так считаешь?

– Конечно! И к тому же мы какие друзья? Истинные, старые…

– Вот-вот, – сказала Наташа. – Старые, с детства, почти – родственники, понимаешь? Получится нечто вроде кровосмесительства.

– Ну что ты, – сказал Игорь. – Что ты. – Он сказал это трудно, не управляясь с дыханием. – Вовсе нет. Получится другое…

– Что же?

– То, что нужно.

– Нужно – кому?

– Хотя бы мне, – шепнул он, – мне! И если ты настоящий друг…

Он заглянул в ее лицо. И опять – в который раз уже – подивился ее красоте. И усомнился, подумал мгновенно: «Не может быть, чтобы это было – мое. Неправда. Так не бывает». И затосковал. И спросил:

– Настоящий?

– О да, – сказала она.

– Правда?

– Можешь не сомневаться.

– Что ж, если так… – Игорь прижал ее, сильно, почти с яростью. – Если так – пойми, наконец, меня.

– Я понимаю, – еле слышно отозвалась она, – все понимаю. Но…

– Обойдемся без «но», – сказал он, – без этого союза. Как он, кстати, называется, – по школьным правилам?

– Противительный, – улыбнулась она.

– Ну вот, – сказал он, – ну вот. Давай-ка вспомним другой союз. Соединительный. Например – «да».

Сколько времени протекло с этого момента, Игорь не заметил, не сообразил. Он словно бы окунулся в небытие.

Окружающее перестало существовать – заволоклось багровым, жарким туманом, – а когда оно снова обрело реальные очертания, Игорь уже лежал, отдыхая и жадно куря.

Он лежал, весь размякший, в истоме. И думал, думал… Думал о том, что вот наконец-то ему довелось испытать все то, о чем мечтал он долгие годы на Севере – на жестких барачных нарах.

О чем обычно мечтают заключенные в лагерях? О хлебе и о любви. Первого – мало, второго – почти и вовсе нет. Тоска о том и другом естественна, закономерна. Порою она становится нестерпимой – опустошает душу, мешает жить. Игорь знал немало таких случаев, когда люди, охваченные свирепой этой тоской, теряли равновесие, впадали в безумие, шли на любые кощунства. Да он и сам не раз бывал близок к этому. Игорь отчетливо помнил минуты помрачения, посещавшие его когда-то, – это были жуткие минуты! Слава богу, он как-то справлялся с ними. Выходил из виража. И здесь его нередко выручали женщины.

Женщины… Они все-таки были, попадались ему в лагерях; в этом отношении Игорю везло! Везло, несмотря на все жестокости режима, на бесчеловечную систему, на бдительный чекистский надзор.

Перед мысленным его взором возникла вдруг одна из таких женщин – медсестра из сасуманской приисковой лечебницы. Она работала по вольному найму, жила за зоной и на территории лагеря проводила половину дня. Бабенка эта была крупная, пухлощекая, с могучей грудью и непомерными бедрами. Глядя на нее, зэки говорили: «Такую – если развести пожиже – на весь наш прииск хватит!» Ее и действительно хватало… За время работы она ухитрялась развлечься со многими. Встречалась она и с Игорем, и не однажды, – в самых разных местах – то на бельевом складе, то в пустующей бане.

Помимо «вольняшек», были у него и лагерные подруги. Мужчины и женщины содержались в лагерях раздельно – но все же они общались между собой, переписывались и даже виделись порою. Виделись в основном за зоной, на рабочих объектах.

Чем крупнее были такие объекты – тем больше бригад выводилось туда из окрестных лагерей. На короткий срок режимные правила иссякали, рушились; мужские и женские бригады перемешивались, трудились бок о бок. И вот тогда-то и происходили памятные встречи; завязывались лагерные романы, вершилась недолгая отчаянная арестантская любовь.

Игорь отлично знал, как все это происходило. В глубоком плотном колымском снегу вырывалась яма –