Читать книгу - "Рождение русской кухни. IX–XVII века - Ольга Анатольевна Сюткина"

как и с теми, кто часто у них бывает, не позволяя никому из своих обижать или притеснять таких людей. Если же кто из них обидит или притеснит чужеземца, то помогают и защищают последнего»3.

Кстати, после крещения Руси эта языческая традиция гостеприимства и обильного угощения далеко не сразу оказалась вытесненной христианским «нищелюбием». Любопытное сочетание этих двух мотивов мы находим в «Поучении» Владимира Мономаха: «…И боле же чтите гость, откуду же к вам придеть, или простъ, или добръ, или солъ, аще не можете даромъ, брашном и питьемь: ти бо мимоходячи прославять человека по всем землямъ, любо добрым, любо злымъ». То есть речь не просто об угощении, а о престиже князя, о свидетельстве его высокого статуса. Поэтому радушный прием подробно регламентирован и остается общественно одобряемой нормой – хотя, казалось бы, далекой от христианских идеалов. Вместе с тем Мономах не забывает и о религиозном милосердии к нищим: «Всего же паче убогых не забывайте, но елико могуще по силе кормите…»4

О Киевском государстве конца IX – X века известно не слишком много: источники, которые рассказывают о начальном этапе его становления, сохранились в крайне ограниченном количестве.

Наиболее древние источники о славянском быте и культуре – арабские. Чаще всего компилятивные, то есть составленные из более старых записей, на сегодня утерянных. Достоверность такого пересказа невелика. Так, в «Книге драгоценных ожерелий» уже упомянутый нами Ибн Руста (первая половина X века) пишет: «Земля славян есть равнина лесистая; в лесах они и живут… Славяне не имеют ни виноградников, ни пашен. Из дерева выделывают они род кувшинов, в которых находятся у них и улья для пчел, и мед пчелиный сберегается… Разведением свиней занимаются они, ровно как другие овцеводством… Хлеб, наиболее ими возделываемый, – просо»5.

Нас может удивить фраза об отсутствии «пашен», притом что «возделывают просо», но дело здесь скорее в восприятии арабского автора. Понятно, что он привык к виду пашенных угодий у себя на родине и в других странах. Между тем славянские племена в ту эпоху занимались подсечным земледелием, каждые два-три года выжигая новый участок леса и получая с него урожай.

Значительно более детальны записки другого арабского автора – Ибн Фадлана. Это неудивительно: ведь он составлял их на основании собственного опыта. В 920‑х годах Ибн Фадлан участвовал в посольстве багдадского халифа ал-Муктадира в Волжскую Булгарию и присутствовал при прибытии группы «русов» в Булгар по торговым делам. В отличие от «Повести временных лет», здесь речь идет уже о «русах» («россах»), ведущих торговлю в бассейне Волги. Далее мы не раз обратимся к свидетельствам Ибн Фадлана.

Если говорить о документальных источниках, то сохранились фрагменты двух трудов императора Константина Багрянородного («Об управлении империей» и «О церемониях византийского двора») и три договора Византии с Русью 911, 944 и 971 годов.

При этом сведения о россах/русах там весьма фрагментарны. В основном описывается наиболее влиятельный народ Причерноморья – печенеги, а россы упомянуты лишь в контексте взаимоотношений с ними. Так, печенеги, по словам Константина, часто нападают на россов, «нанося значительный вред и причиняя ущерб»6. Россы покупают у печенегов «коров, коней, овец и от этого живут легче и сытнее, поскольку ни одного из упомянутых животных в Росии не водилось». Любопытно при этом, что Константин почти не упоминает конфликты россов с хазарами (о чем рассказывают русские летописи). Он описывает днепровских россов, которые были нечастыми гостями в устье Волги, где располагался Хазарский каганат.

Занятия россов, по словам Константина Багрянородного, подчинялись нехитрому календарю. Полгода, с апреля по октябрь, они посвящали торговой экспедиции в Константинополь. По тем временам это было достаточно сложное предприятие. Выдолбленные из цельного ствола дерева лодки-«моноксилы» с товарами нужно было провести через днепровские пороги. При этом груз приходилось выносить на берег и нести посуху. Также волоком перетаскивали и лодки. А затем предстоял многодневный морской переход до византийской столицы. Там караван, вероятно, останавливался на месяц-другой для продажи своих товаров и закупки новых, которые затем доставлялись в Киев и шли по Днепру далее на север. Из конечной точки этого пути – Новгорода – они оправлялись в Северную Европу.

«Зимний же и суровый образ жизни тех самых россов таков. Когда наступит ноябрь месяц, тотчас их архонты выходят со всеми россами из Киава и отправляются в полюдия, что именуется „кружением“, а именно – в славинии вервианов, другувитов, кривитов, севериев и прочих славян, которые являются пактиотами росов. Кормясь там в течение всей зимы, они снова, начиная с апреля, когда растает лед на реке Днепр, возвращаются в Киав. Потом так же, как было рассказано, взяв свои моноксилы, они оснащают [их] и отправляются в Романию»7.

Не случайно славянское наименование этого ежегодного зимнего похода – «полюдье» – византиец переводит словом «кружение». Это действительно был круговой маршрут, начинавшийся с правобережья Днепра – земель древлян, а также кривичей (Смоленск), после чего воины переходили на левый берег и поворачивали обратно на юг.

Понятно, что в поход шли не «все россы» (как пишет Константин), а военная верхушка – князь с дружиной. Интересно, что целью этих «кружений» был не только сбор товаров для последующего экспорта в Византию, но и банальный прокорм росской знати и воинов. «Управлять государством, сидя во дворце, было невозможно; чтобы держать страну в руках, приходилось беспрестанно разъезжать по ней во всех направлениях. Короли первого феодального периода буквально не вылезали из седла»8, – замечает уже на материале европейского Средневековья историк Марк Блок. В значительной степени эти слова характеризовали ситуацию и в Древней Руси. Доставка продовольствия для княжеского двора из удаленных районов была непростой задачей, и иногда легче было «переместить» сам двор с дружиной. Естественно, в процессе «кружения» решалось и немало хозяйственных, политических задач, требующих личного присутствия вождя.

С полюдьем связана известная история гибели князя Игоря, собиравшего дань с древлян, и мести им со стороны его вдовы княгини Ольги. И если Константин Багрянородный говорит лишь о «кормлении», то «Повесть временных лет» прямо подчеркивает, что Игорь пошел именно «в дань». Н. М. Карамзин, первым сопоставивший летопись и трактат византийского императора, толковал полюдье более широко – как сбор дани и вообще «укрепление общей государственной связи между разными областями». Вслед за ним такую точку зрения разделило большинство историков – так, Василий Ключевский подчеркивал экономическое значение полюдья, понятого в широком смысле: «Дань, которую собирал киевский князь, составляла в то же время и материал его торговых оборотов»9.

Что же за товары собирались для вывоза в Константинополь? Четкого указания на это нет. Остается предполагать, что речь о предметах традиционного российского экспорта в более позднее время – мехе, воске и меде. Отчасти это подтверждается текстами летописей: со словен собиралось «от мужа по бѣлѣи вѣверици» («по шкурке белой, зимней белки с каждого взрослого мужчины»), а с древлян – «почернѣ кунѣ от дыма» («по шкурке куницы с жилья с печью»).

Существуют и относящиеся уже к XII веку указания на то, что в Византию отправлялась также икра и рыба осетровых пород10. Существовал также и «непродовольственный» экспорт – тот же Константин упоминает, как россы в ходе своего путешествия конвоируют «закованных в цепи рабов».

Говоря о «Повести временных лет», следует отметить, что она носит не столько документальный, сколько описательный характер. В связи с этим служить полноценным источником она явно не может. Ее автор (вернее, составитель), игумен Выдубицкого монастыря Сильвестр, фактически собрал воедино бытовавшие в то время рассказы о древней (даже на тот момент) истории россов. Именно оттуда мы узнаем, что первоначально россы (или русь) проживали в Скандинавии, затем двинулись на восток и через Новгород и Ладогу достигли Киева, где их князья и создали свое государство. Как отмечают многие историки, это