Читать книгу - "Дневник фамильяра ликвидатора - Мила Тренер"

пришел, я был функцией, а не человеком. Чего мне бояться? Перезагрузки?

Ксарон молчал.

— Смерть — это тоже алгоритм, — продолжил Андрей. — Начало, процесс, конец. Я умею с ним работать.

— А что ты знаешь о сбоях, разрывающих мой мир? О Вирусе Тьмы?

Андрей глянул на планшет.

— Ничего. Я не маг. Я не герой. Я программист. Человек, который находит баги и фиксит их.

Он шагнул вперед. Килл зарычал, трава покрылась инеем.

— Твой мир висит, Ксарон. Монстры, аномалии — это ошибки ядра. Я не буду махать мечом. Я найду уязвимость и снесу её. Или перепишу систему с нуля.

В глазах Ксарона вспыхнул холодный интерес.

— От тебя пахнет порохом, — сказал Ксарон. — И кровью.

Андрей опустил нож, но хват не ослабил.

— Ты Администратор, я так понимаю?

— Я тот, кто пытался удержать Систему от краха. Ты не спаситель. В тебе нет света, человек.

Андрей усмехнулся.

— Если у вас рухнул сервер, вам нужен не маг со светом, а сисадмин с ломом.

Он шагнул вперед. Стальной леопард у его ноги издал звук, похожий на работу промышленных турбин, и трава под его лапами покрылась инеем.

— Я не умею махать мечом. Я умею находить ошибки и удалять их. Давай мне рут-права доступа, показывай логи ошибок, и мы почистим ваш мир. А если не хочешь — отойди в сторону. Иначе я начну форматирование с тебя.

Ксарон впервые почувствовал что-то похожее на надежду.

— Идем. Ты должен увидеть логи ошибок. Увидеть, что стало с Эльдорой.

Андрей переглянулся с Киллом.

«Вариантов нет», — читалось в желтых глазах.

— Веди.

Они шагнули вглубь мира, который ждал своей перезагрузки.

ГЛАВА 1. БИТЫЕ СЕКТОРА

Локация: Реальность (до перехода).

Статус: Сбой системы.

Андрей проснулся не от крика, а от фантомного запаха. Пахло известковой пылью, раскаленным металлом и сладковатой, тошнотворной вонью, которую ни с чем не спутаешь. Так пахнет вскрытый живот БМП, внутри которого горели люди.

Он лежал в темноте своей квартиры, глядя в потолок, но его «графический процессор» всё еще рендерил картинку из прошлого. Развалины школы. Жёлтый фильтр горячего воздуха.

— Серёга, справа! — его собственный голос звучал в голове с задержкой, как при высоком пинге.

В реальности его рука уже сжимала рукоять Benchmade Infidel под подушкой. Палец лежал на кнопке выброса лезвия. Пульс — 140. Дыхание поверхностное. Система «свой-чужой» сканировала пустую комнату, помечая шкаф как укрытие, а окно — как сектор обстрела.

Это и было оно. ПТСР.

Врачи в госпитале Бурденко называли это «посттравматическим расстройством». Они выписывали таблетки, глушащие нейромедиаторы, и говорили о времени, которое лечит.

Они врали. Или просто не понимали архитектуру проблемы.

Андрей знал: время не лечит баги. Оно просто архивирует их в дальние папки.

Его мозг после Сирии превратился в жёсткий диск с критическим количеством битых секторов (bad sectors). Информация в них записалась некорректно в момент пиковой нагрузки — когда 82-миллиметровая мина прилетела в их расчет.

Взрывная волна не просто контузила тело. Она перепрошила BIOS.

Баг №1: Оверклокинг (Разгон)

В мирной жизни мозг обычного человека работает на низких частотах. Он фильтрует шум.

Мозг Андрея работал на предельном разгоне. 24/7.

Он не мог просто зайти в «Пятерочку». Он заходил на тактическую операцию.

Камера слежения над входом — зафиксирована.

Охранник — пьян, реакция замедленная, угрозы нет.

Парень в капюшоне с рукой в кармане — потенциальная угроза, приоритетная цель.

Звук упавшей банки с горошком — выброс адреналина, готовность к перекату.

Это изматывало. Процессор грелся. Система висла. Чтобы не сойти с ума от перегрузки, Андрей обрезал внешние каналы связи. Убрал людей, убрал разговоры, убрал лишний свет и звук. Он оптимизировал свою жизнь до бетонной коробки.

Баг №2: Петля времени

Память — это не видеозапись. Это код, который каждый раз компилируется заново. Но «сирийский код» был защищен от записи. Он был Read Only.

Серега умирал каждый раз одинаково. Осколок входил под срез бронежилета, перебивая артерию. Кровь была слишком яркой, неестественно алой, как краска в плохой игре.

Андрей пытался наложить жгут, но руки скользили. Серега смотрел на него удивленно, будто хотел спросить: «Андрюха, ты чего? Мы же только покурили».

А потом свет гас.

Этот скрипт запускался произвольно. От запаха бензина. От хлопка двери. От тишины.

Андрей сел на кровати, спустив ноги на холодный пол. Нож щелкнул, убирая лезвие.

На системном блоке заворочался Килобайт. Кот открыл один глаз — желтый диод в темноте.

— Мяу? — (Перевод: «Ты опять текстуры с реальностью перепутал?»)

— Спи, — хрипло сказал Андрей.

Он подошел к столу и включил мониторы.

Вот оно. Лекарство.

Не водка.

C++. Python. Java.

Почему программирование стало его спасением?

Потому что в коде нет случайностей.

Если программа падает — этому есть причина. Пропущенная точка с запятой. Неверная переменная. Утечка памяти.

Ошибку можно найти. Ошибку можно исправить. Ошибку можно удалить.

В жизни так не работало. В жизни мина прилетала не потому, что ты плохой солдат, а потому что такова баллистика и теория вероятности. Хаос.

Андрей ненавидел хаос.

Он начал писать код, чтобы создать свой собственный мир, где действуют жесткие правила.

Когда он набивал строки:

if (threat_detected) { engage_protocol(DEFENSE); } else { stand_by(); }

...его дыхание выравнивалось.

Структура побеждала энтропию.

Логика побеждала страх.

Он стал гениальным кодером не ради денег. А ради контроля.

Он писал архитектуру безопасности для банков, потому что ему нравилось строить стены, которые никто не может пробить. Он латал дыры в чужих системах, сублимируя желание залатать дыру в своей собственной голове.

Андрей смотрел на мигающий курсор.

Он понимал: он не «вылечился». Он просто написал эмулятор нормального человека и запустил его поверх сломанной психики.

Внешне — обычный фрилансер.

Внутри — выжженная пустыня с патрулями, которые стреляют во все, что движется.

— Я не больной, — прошептал он, обращаясь к коту и к темноте за окном. — Я просто оптимизированный под войну. А война закончилась, и патч с обновлением не прислали.

Именно поэтому, когда монитор взорвался рунами и реальностью Эльдоры, Андрей не испугался.

Для него это не было катастрофой.

Для него это было переходом на новый сервер.

Там, в мире стали и кода, его «битая прошивка» — паранойя, рефлексы, умение видеть угрозу — вдруг перестала быть багом.

Она стала фичей.

ГЛАВА 2. ДОРОГА В ЦИТАДЕЛЬ

Они шли больше часа.

Ксарон двигался впереди — чёрный силуэт на фоне медного неба, закованный в доспехи, которые поглощали свет. Тьма клубилась вокруг него, как верный пёс, и Андрей поймал себя на мысли, что это не метафора: субстанция действительно двигалась, реагировала на настроение хозяина, иногда выбрасывала щупальца в сторону подозрительных теней между деревьями.

Андрей держался в пяти метрах позади. Классическая дистанция — достаточно близко для разговора, но достаточно далеко для манёвра. Его берцы — единственное, что осталось от прежней жизни, не считая одежды и рюкзака — вязли в чёрном песке, который здесь