Читать книгу - "Леннон и Маккартни. История дружбы и соперничества - Иан Лесли"

* * *

К тому времени, как Пол Маккартни встретил Джона Леннона, его мать восемь месяцев как умерла. Мэри Мохин происходила из ирландских католиков и выросла в бедности, вторым ребенком из четверых. Ее собственная мать умерла при родах, когда Мэри было девять. Отец, родом из графства Монахан, перевез семью обратно в Ирландию и тщетно пытался зарабатывать на жизнь фермерством, пока не бросил и не вернул всех в Ливерпуль – без гроша за душой, вместе с новой женой и приемными детьми, с которыми Мэри и ее сиблинги[3] не ладили. Должно быть, беспорядочное детство и поселило в Мэри крепкое убеждение, что полагаться можно только на себя. Она рьяно занялась карьерой медсестры, специализируясь на акушерстве. В тридцать лет она, незамужняя, работала старшей медсестрой по палате. Мэри Мохин много лет водила дружбу с семьей Маккартни, ирландскими протестантами, и недавно съехалась с подругой, Джинни Маккартни. А у Джинни был брат Джим, продавец хлопка, рукастый мужчина, к тому же бывший лидер полупрофессионального джаз-бэнда – и до сих пор не женат, несмотря на свои почти сорок. Была ли то поздняя любовь или их гнало одиночество – теперь понять невозможно, однако в апреле 1941 года Мэри и Джим поженились. Их первенец, Джеймс Пол, появился на свет через четырнадцать месяцев. Питер Майкл, которого все называли Майком, еще через восемнадцать.

С младых ногтей Пол умел добиваться своего, да так ловко, что никто не возражал ему и даже не замечал его трюков. В 1953 году он сдал «Одиннадцать плюс»[4] и поступил в престижную гимназию, Институт Ливерпуля. Тогда был чуть ли не последний раз, когда Пол сделал так, как хотели родители. Заметив, как сыну нравится играть на пианино, которое стояло в гостиной, Мэри с Джимом наняли ему педагога, но через несколько недель Пол бросил занятия. Он не желал разучивать гаммы и читать точки на бумаге – он хотел сразу играть то, что нравилось. Родители посоветовали сыну пойти заниматься в хор при Ливерпульском соборе – пел-то он прекрасно; однако Пол нарочно запорол прослушивание. Самосаботаж часто случался с ним в школьные годы. Не то чтобы ему было тяжело учиться – как раз напротив, он удивительно быстро схватывал. Не было проблем ни с учителями, ни с одноклассниками: Пол был общительным и очень милым ребенком. Дело в том, что он очень хорошо понимал, что ему интересно, а что наводит скуку, и упрямо сопротивлялся указаниям, что делать.

Семьей заправляла Мэри. Джим Маккартни был веселым, хорошо одевался, был горазд пошутить, но именно Мэри задавала стандарты чистоты в доме, тон в одежде и манерах и требовала, чтобы этого придерживались. Впрочем, и она была женщиной теплой, не скупилась ни на объятия, ни на поцелуи. Подростком Пол ревностно отстаивал независимость от матери: даже Мэри было не под силу усадить сына за пианино, если он того не желал. Но все равно он уважал мать. Во всяком случае, видел, как много она работает. Мэри была акушеркой и патронажной медсестрой, ухаживала за окрестными семьями, которые ее очень уважали и часто дарили подарки. И немудрено: она творила счастье! Кроме того, именно у Мэри Пол искал утешения, когда его одолевала тревога (позже он напишет об этом песню Let It Be). По воскресеньям Мэри готовила традиционное жаркое, а Пол лежал на ковре и слушал, как отец играет на пианино разные песенки: Lullaby of the Leaves, Stairway to Paradise… Пианино было сердцем дома и центром общественной жизни: собирался ли клан Маккартни в гостиной или в пабе, обязательно пели песни, часто – под аккомпанемент Джима. Музыка стала крепко ассоциироваться с любовью и счастьем. Пол рос в маленьком чуде – в любящей семье – и, как все на его месте, не понимал своего счастья до тех пор, пока счастья не стало.

Маккартни жили небогато. Хлопковая промышленность хромала, платили Джиму гроши, к тому же поговаривали, что он неравнодушен к скачкам. Но благодаря тому, что Мэри брала сверхурочные смены, дела у семьи шли достаточно хорошо для того, чтобы переехать из бедного, неблагополучного Спика в знакомый, но более новый дом по Фортлин-роуд в Аллертоне, в южный пригород Ливерпуля. Полу в то время было почти четырнадцать. Новый дом ему приглянулся; нравилось ему и то, что, выйдя на улицу, быстро попадаешь совсем в другой мир: поля, луга, коровы. Однако через год ему предстояло совсем другое путешествие. Как-то раз Мэри Маккартни почувствовала боль в груди и списала все на менопаузу. Доктора сказали, что пустяки, однако вскоре Мэри стало хуже. Она отправилась к онкологу, который посоветовал немедленно делать операцию, но было уже поздно. Мэри умерла в возрасте сорока семи лет. Сгорела за месяц. Ни Пол, ни Майкл не знали почти ничего о болезни матери, пока та не легла в больницу по какой-то таинственной надобности, а их сплавили к тете и дяде. И вот отец позвал их в гостиную сообщить страшные вести. Услышав их, Майкл расплакался, а Пол между тем спросил: «На что же мы будем жить без ее зарплаты?» Со стороны звучит бессердечно, и сам Пол будет много лет переживать из-за этих слов, однако для меня они звучат душераздирающе: так молодой гиперактивный разум разгоняется, чтобы убежать от невыносимой душевной травмы.

Многие черты зрелого Пола Маккартни уходят корнями в биографию Мэри и определяются ее смертью: и его рабочая этика, и преданность семье, и потребность помогать окружающим наслаждаться жизнью. Кроме того, смерть матери поселила в нем неодолимое желание казаться неуязвимым. Майк вспоминает, что трагедия ранила Пола намного глубже, чем казалось со стороны. От горя он ушел в себя и какое-то время не подпускал окружающих, даже самых близких. Как он сам выразился после: «я научился уходить к себе в раковину». Во взрослом возрасте, когда Пола одолевали боль, тоска или гнев, чаще всего он скрывал чувства (выплескивая их только через музыку). Из-за этого нередко людям было сложно ему доверять, да и вообще казалось, что по-настоящему они его не знают.

Ни Полу, ни Майклу ничего не объяснили о смерти матери. «Мы представления не имели, от чего она умерла, – рассказывал Пол. – А хуже всего было то, что все держались стоически и ничего не об этом не говорили». Родственники больше утешали Джима, чем детей. В 1965 году, по воспоминаниям Майка Маккартни, они с Полом приехали к тете Джин на Рождество – первое Рождество без мамы. Видя, какие они ходят несчастные, Джин сказала: «Так, мальчики. Я понимаю, что вам тяжело, но надо же думать и о других. Об отце подумайте! Я понимаю, это тяжелое потрясение, но