Читать книгу - "Смутное время - Николай Иванович Костомаров"

class="v">Я силу твою конем потопчу,

Кольчужников и латников всех в полон возьму!»

Киреевск. Вып. VI, 188; вып. VII, 122.

1082

В одной из грамот царя Михаила Федоровича 1619 года говорится о крестьянине Иване Сусанине, которого польские и литовские люди, пришедши в Костромской уезд около этого времени, пытали немерными муками и допрашивали: где находился тогда Михаил; но Сусанин, зная, где он находился, не сказал им, и они его замучили до смерти. В статье «Иван Сусанин», напечатанной в первом томе «Исторических монографий и исследований», показана несостоятельность позднейших подробностей об этой личности, и именно несообразность с обстоятельствами известия о приходе польских и литовских людей в Костромской уезд, а равно и невозможность, если бы они в самом деле туда приходили, ограничиться спросом и пытками одного только лица. Правдоподобно будет допустить, что такое происшествие могло случиться не в Костромском уезде, а где-нибудь поближе к Волоку, где стояли тогда польские и литовские люди. Последние должны были знать о желании русского народа избрать Романова, и очень естественно было дать какому-нибудь разъезду, который отправлялся за продовольствием, поручение разведать, где находился Михаил Романов. Отправленные в разъезд могли схватить крестьянина из вотчины Михаила и допрашивать его, а других русских, которые могли быть при этом, не трогать, если те были из других местностей, не принадлежали Романовым и, следовательно, не возбуждали подозрения, что они знают о местопребывании Михаила. Эти последние и могли принести об этом событии весть в Кострому. Зять Сусанина, просивший через семь лет себе вознаграждения за смерть тестя, мог не знать в точности, где убийство совершилось, а подьячие, не всегда наблюдая точность выражений в грамотах, могли поставить известие о приходе польских и литовских людей в Костромской уезд в том смысле, что они шли, направляясь в Костромской уезд.

1083

В народной песне это отступление так описывается:

«За досаду королю показалось,

Взволновался король, сам боем пошел,

Да насилу король сам-третей ушел.

Бегучи, король заклинал сам себя:

“Не дай, Боже, ходить на Святую Русь

Ни мне, королю, ни брату мому!”

И еще этим король обесчестил сам себя».

Киреевск. Вып. VII, 122.

1084

Kobierz. Hist. Viad., VII, 451–455.

1085

С. гос. гр., III, 2.

1086

А. А. Э., II, 373.

1087

Хранится в рукописях Радзивилловского архива в Несвиже; там говорится: Ztamtąd (от Осташкова) do swego kosza wracaiąc się natrafil na poslow toropeckich ktòrzy do stolicy na obieranie cara posyłani byli, ale sie nań nie zgodziwszy nazad nię z czym odjachali, stych kilkanastu synow boiarskich źywccem poimano: powiadaią ze clectia znown miala być pro 23 Marza и проч.

1088

Известный наш даровитый писатель П. И. Мельников, занимавшийся сам некогда смутною эпохою, много видевший в разных местах старых актов, относящихся к этим временам, сообщил мне, что знает о существовании письма Федора Шереметева к Голицыну, находившемуся тогда в плену, где было сказано: «Выберем Мишу Романова, он молод и еще глуп». Смысл этого письма таков, что бояре склонились к выбору Романова, между прочим, потому, что, при его молодости и неопытности, думали править сами и поступать по своей воле. После выхода в свет первого издания этого сочинения г. Мельников в письме к ныне живущему потомку Шереметева заявлял, будто переданное им выражено мною неточно. Я сам никогда не видал письма Федора Шереметева и за подлинность его не ручаюсь, но утверждаю, что передал именно то, что слышал от Д. И. Мельникова.

1089

Дворц. разр., I, 16.

1090

Дворц. разр., I, 52.

1091

Собр. государ. грамот и догов., III, 22–31.

1092

Дворц. разр., I, 1207–1208.

1093

А. Ф. Бычков сообщил нам в разговоре, что он видел приписку к одной рукописи, из которой видно, что Трубецкого даже избирали в цари на Земском соборе, перед избранием Михаила.

1094

Дворц. разр., I, 94.

1095

Есть подозрение, что он называл себя царем Димитрием. По-видимому, ему под этим именем писались и подавались челобитные, хотя, конечно, все должны были бы знать, что он, Заруцкий, лицо чересчур известное по всей Руси. Челобитные эти (А. И., II, 430) писались не на одно его имя, но рядом с ним обращались к государыне царице и великой княгине Марине Юрьевне, и государю царевичу и великому князю Ивану Дмитриевичу. Но, быть может, эти челобитные писаны еще прежде, к тому вору, который прежде прибытия в Астрахань Заруцкого назывался Димитрием и которого судьба неизвестна.

1096

А. И., III, 444.

1097

А. И., III, 421.

1098

А. И., III, 412.

1099

А. И., III, 424.

1100

А. И., III, 412.

1101

Ibid.

1102

Посланы: Иван Хохлов, Яков Гладков, Богдан Некрачеев-Караган. Ibid.

1103

А. И., III, 424.

1104

А. И., III, 412.

1105

А. И., III, 413.

1106

А. И., III, 412.

1107

А. А. Э., III, 64–65.

1108

Вятка должна была поставить триста человек, Нижний – шестьсот, Алатырь – сто, Арзамас – сто, Свияжск – двадцать три, Ядринск – семьдесят пять, Малмыж – двадцать пять, Кузьмодемьянск – сто двадцать; из Чебоксар следовало прислать двадцать пять, из Курмыша – сто пятьдесят, из Царевосанчурска – сто, из Балахны – пятьдесят, из Лаишева – семьдесят, из Яренска – сто человек. Нижний был исправнее всех. Во многих из прочих городов возникало замедление. В Вятке, Курмыше, Кузьмодемьянске, Ядринске не могли найти стругов. В Ядринске даже брали их насильно у жителей. В