Читать книгу - "Ты - мой шторм - Яра Славцева"

— Тогда ты очень плох в расстановке приоритетов.

— Согласен.

— И почему это так действует...

— Потому что ты тоже плохая в них.

Я рассмеялась сквозь дыхание, а потом уже не смогла смеяться — только тянуть его к себе, целовать, касаться, просить без слов и словами. Мне нравилось в нём всё: тяжесть рук, терпение, которое он проявлял специально для меня, и то, как за этим терпением всё равно чувствовалась натянутая, почти болезненная потребность быть ближе. Мы оба были слишком голодные — не в прямом смысле, а глубже. И этот голод наконец получил имя.

Когда между нами осталось совсем мало ткани и ещё меньше воздуха, Яр вдруг остановился, уткнулся лбом мне в плечо и сказал почти в кожу:

— Ника.

— Мм?

— Я сейчас очень стараюсь не думать, что ты потом исчезнешь.

Я открыла глаза.

— Яр...

— Я знаю, дурацкая мысль.

— Нет.

Я взяла его лицо в ладони.

— Посмотри на меня.

Он поднял взгляд.

— Я здесь. Сейчас — точно. Не убегай вперёд.

— Я не умею иначе.

— А я не умею обещать на десять лет вперёд.

— И не надо.

— Тогда что надо?

Я поцеловала его. Очень мягко.

— Надо просто быть здесь.

Иногда близость лечит не телом, а тем, что в ней перестаёшь хотеть исчезнуть. С ним я не чувствовала привычной внутренней расщеплённости — когда одна часть тебя участвует, а другая наблюдает сверху, оценивает, готова в любой момент отступить. С Яром я была целиком. Это пугало. И именно поэтому было правильно.

Когда всё наконец случилось, мир не рухнул, не взорвался и не заиграл скрипками. За окном шумело море, в углу потрескивала печка, старый стол недовольно скрипел под нами, а я держалась за плечи мужчины, которого любила так сильно, что у меня внутри не осталось ни одного безопасного места. И именно в этом, наверное, и была вся красота. Не в идеальности. В правде.

Потом мы долго лежали на узком диване в комнате отдыха, кое-как укрывшись его курткой и моим свитером, как двумя свидетельствами плохой организации и отличного решения. Я устроилась у него на груди и слушала сердце. Большое, сильное, упрямое. Сердце мужчины, который так давно жил в режиме «спасать», что забыл, как просто быть.

— Ты храпишь? — спросила я сонно.

— Нет.

— Очень жаль. Я уже представляла, как убью тебя под утро.

— Романтика.

— Я же говорила, со мной не соскучишься.

— Я в курсе.

Он погладил меня по волосам.

— Ника.

— Мм?

— Спасибо.

— За что именно? Тут большой выбор.

— За то, что не ушла.

Я подняла голову и посмотрела на него.

— Ты тоже.

Он коснулся моих губ пальцем — медленно, будто запоминал. И в этот момент я поняла, что всё. Я пропала окончательно. Не «влюбилась», не «увлеклась», не «сильная химия». Пропала. Потому что рядом с ним мне впервые за очень долгое время не хотелось быть эффективной, полезной, нужной, собранной. Мне хотелось жить. И это было страшнее любой страсти.

Телефон завибрировал около трёх ночи. Мы оба вздрогнули. Мир напомнил, что он не отменён.

Я потянулась за телефоном, посмотрела на экран и похолодела. Сообщение с незнакомого номера.

«Если хочешь и дальше копаться в старом шторме — смотри, чтобы самой не захлебнуться. И Коршунова придержи. Ему не понравится, что ты уже не всё ему сказала».

У меня ледяной волной прошло по животу.

— Что? — сразу спросил Яр, приподнимаясь.

Я успела заблокировать экран на долю секунды раньше, чем он увидел.

И вот это было то самое мгновение, когда любовь и страх окончательно сцепились зубами.

— Ничего, — сказала я слишком быстро.

Он посмотрел на меня. Долго. Слишком внимательно.

— Ника.

— Просто спам.

— В три ночи?

— Мир полон творческих людей.

Он не поверил. Конечно, не поверил. Но, может быть, усталость, ночь и наша близость всё ещё удержали его от жёсткого вопроса.

— Покажи.

— Потом.

— Почему?

— Потому что я сейчас не хочу впускать сюда ничего грязного.

Он смотрел ещё секунду. Потом очень медленно кивнул. И это было хуже любого давления. Потому что в этом кивке уже поселилось новое подозрение.

Я положила телефон экраном вниз и легла обратно, прижавшись к нему. Яр обнял меня. Снаружи всё выглядело почти так же — двое людей после любви, море, тишина, тепло. Но внутри я уже знала: следующая трещина пошла.

Глава 19 Яр

Подозрение — дрянная штука. Если оно однажды попадает внутрь, то потом прорастает даже в самых тёплых моментах, как плесень в старом дереве. Утром после ночи с Никой я должен был чувствовать только одно: ту странную, почти юношескую лёгкость, которая бывает, когда просыпаешься рядом с человеком и мир на секунду кажется не враждебным, а просто большим. И я действительно это чувствовал. Пока не вспомнил, как она спрятала экран телефона.

Слишком быстро. Слишком ловко. Слишком виновато.

Она спала у меня на плече, волосы рассыпались по куртке, лицо было тихое — редкое для неё состояние. Во сне Ника выглядела моложе и беззащитнее, чем позволяла себе наяву, и это всегда било под дых. Я лежал и думал, что, наверное, впервые за долгое время боюсь не остаться один, а сделать что-то, после чего она уйдёт.

Потом её телефон снова завибрировал.

Ника даже не проснулась сразу. Я взглянул на экран машинально — он лежал почти у моей руки. Сообщение не открылось полностью, но первой строки хватило:

«Ты зря молчишь. Он всё равно узнает...»

Дальше текст не помещался.

У меня в груди стало очень тихо. Так тихо, что я сразу понял — вот оно. Не просто рабочая тайна, не просто «потом расскажу». Что-то она всё-таки оставила у себя. После обещания. После ссоры. После всего.

Я не стал читать дальше. Не потому, что благородный. Потому что увиденного уже хватило. Всё остальное было бы просто добиванием.

Когда Ника проснулась, я уже сидел у окна, одетый, с кофе в руке. Она потянулась, открыла глаза и сначала улыбнулась — сонно, почти невозможно нежно. Потом увидела моё лицо. И улыбка исчезла.

— Что случилось?

— Хороший вопрос.

Она села, обхватив колени простынёй.

— Яр...

— Кто написал тебе ночью?

Пауза.

Маленькая. Но достаточная.

— Неважно.

— Не лги мне сразу