Читать книгу - "Венгерский бестиарий - Золтан Мадьяр"

исходом, чем, скажем, в истории о человеке, который понимал язык животных (варианты этого сюжета в эрдейском фольклоре встречаются в равной мере и в сказках, и в преданиях).

Одно из табу, которые требуется соблюдать в шахте, касается бласфемии, то есть сквернословия, нарушающего правила христианской морали. Большое число сюжетов, относящихся к типу Преступление и наказание, говорит о трансцендентном в своей первооснове наказании, которому должен быть подвергнут сквернословящий человек, — неважно, сознательно он игнорирует волю Бога или делает это по недомыслию; в шахтерских байках подобное следствие нарушения табу выходит за рамки общепринятой «практики» лишь в том смысле, что опосредованным исполнителем божьей воли здесь выступает рудничный призрак, карающий человека за преступление.

В мировом фольклоре известно еще одно шахтерское табу: под землей запрещено свистеть. Убеждение, что рудничный бес не выносит свиста, сквернословия и сурово наказывает тех, кто пренебрегает этими запретами, имеет широкое хождение и в Эрдее. Тяжким нарушением христианских норм считается также работа в дни или часы, когда работать запрещено, — этой теме посвящена едва ли не целая библиотека литературы, рассматривающая этот вопрос в контексте исторических преданий.

В эрдейском фольклоре рудничный бес — это, как правило, существо злобное, мстительное, скорое на расправу. Он всегда готов как-нибудь навредить людям: устроить аварию, превратить человека в камень, даже убить рудокопа, проявившего к нему непочтительность или нарушающего запреты. Некоторые их действия приобретают социальное звучание: например, управляющий, который заставлял рабочих трудиться до изнеможения, за каждую мелочь назначал штрафы, расплачивается за свою бесчеловечность жизнью: рудничный бес убивает его (по варианту, записанному в Ронасеке, он велит чертям утащить его в преисподнюю). Согласно другим поверьям, злокозненная натура рудничного беса исчерпывается тем, что он мешает шахтерам успешно делать свое дело: заливает штольни водой, гасит фонари, ломает оборудование.

Эрдейская рудничная мифология пересекается и в чем-то сливается с другими традициями, которые проявляют себя реже и менее ярко, чем те, о которых говорилось выше. В Верешпатаке на рубеже XIX и XX веков рассказывали о рудничном карлике, который появлялся и просил у горняков табачку, о «гномах», которые регулярно устраивали шумные попойки в глубине штолен. Иштван Гёрбе записал в Надьбане историю, согласно которой один рудокоп оказался в плену у рудничных карликов; те кормили его какими-то корешками, в конце концов вся одежда на нем истлела, а борода выросла длиной в метр с лишним; правда, под землей время идет по-другому: пока он находился у карликов, на земле прошло сто лет. По надьбаньской легенде, у карликов, которые когда-то там жили, была даже своя шахта, — память о ней хранит стоящая на окраине города гора Керест[204], в недрах которой, как рассказывают, горняки нашли множество крохотных гробов с крестами, — это был погост маленького народца.

Горный призрак — это старик, он ходит шаркающей походкой; беднякам он помогает, но наказывает тех, кто, спустившись в шахту, забывает о человеческом достоинстве и без всякой на то необходимости смущает величественную тишину подземелья шумом, свистом, дурацкими шутками, а то и, прости Господи, сквернословием. Был там рудокоп один, очень бедный, трудно было ему прокормить детишек, а их у него было много, и он, чтобы заработать побольше, спускался в шахту и днем, и по ночам. Вот однажды работает он и вдруг слышит шаги; поднимает глаза — а перед ним стоит седой старик в простой одежде. Рудокоп наш от испуга чуть не помер, но старик успокоил его: ступай, говорит, домой, вижу, ты уж из сил выбился, ступай, я тебе помогу. Рудокоп, правда, удивился: как это такой старый старик вместо него будет работать, — но перечить не стал, пошел домой. А утром спустился в штольню и видит: там, где он вчера трудился, целая гора каменной соли лежит. Каким-то образом старик столько соли нарубил, что не пришлось больше рудокопу по ночам работать[205].

Карлик. Компьютерная графика. © Дюла Немет

Великан

Великан. Линогравюра. © Иштван П. Сатмари

Великан — один из архетипических образов, составляющих основу мирового фольклора. У любого народа в его верованиях, в комплексе его традиций, в его эпической поэзии почти всегда можно найти предания о живших в мифической предыстории (а то и в недавнем прошлом) могучих гигантах или, во всяком случае, о существах, таких же, как человек, но огромного роста. В народном сознании живет убеждение, что мифические существа эти когда-то действительно обитали на Земле рядом с человеком и, благодаря своей сверхчеловеческой силе и своему росту, стали персонажами мифов, а затем героями сказок и эпических произведений.

Великаны, фигурирующие в древних мифах, как правило, обладали способностями, которые позволяли считать их полубогами. Согласно некоторым произведениям, в которых объясняется происхождение того или иного народа, великаны держат на своих плечах небо (Упеллури у хеттов, Атлас у греков); титаны в греческой мифологии — это, собственно говоря, боги, которые были до Зевса. Сюда же следует отнести циклопов, также известных по греческой мифологии, и сторуких великанов, детей Геи (то есть Земли-матери). К кругу мифических образов великанов относятся Гог и Магог, Нимрод, Голиаф и, конечно, Геракл (Геркулес), который в южноэрдейских, баншагских[206], сёреньшегских[207] преданиях упоминается как Йоргован (и как драконоборец). Владения их находятся за пределами человеческого мира, за горами и морями, в суровых скалистых краях; хотя они дики и агрессивны, однако в целом скорее доверчивы, чем злобны. От них происходят глупые людоеды огры (персонажи сказочных сюжетов категории «Обманутый черт»); в массовой культуре наших дней образ этот получил совсем новую, нестандартную трактовку — Шрек.

Образ великана, укоренившийся в христианской культуре, включает в себя и реалистические, и мифические элементы — это относится не только к легендам, но и к Библии. И Самсон, разрушивший храм филистимлян, и Голиаф, побежденный Давидом, мыслятся как великаны; что же касается святого Христофора, который помог проходившему мимо Иисусу Христу (посадил его на плечо и перенес через реку) и тем самым искупил свои грехи, то он и в апокрифических текстах, и в средневековой иконографии изображается великаном богатырского телосложения. В Средние века было широко распространено убеждение: если христианин увидел изображение святого Христофора, то в этот день он точно не умрет. Святой Христофор оберегал и от многих других бед: эпидемий, несчастных случаев — вот почему принято было на наружной стене церкви помещать его лик, причем