Читать книгу - "Россия и Италия: «исключительно внимательный прием», 1920–1935 - Василий Элинархович Молодяков"

Двадцать пятого августа Политбюро утвердило инструкции Розенгольца торгпреду в Италии[14]: «В беседе с Муссолини подчеркните: 1. Мы успешно развиваем наши закупки в Италии и являемся единственной страной, куда Италия увеличила в текущем году свой экспорт по сравнению с прошлым годом, хотя ее экспорт в другие страны значительно сократился. Намекните на возможность дальнейшего расширения закупок в Италии при установлении благоприятного отношения к нашему экспорту. 2. Вопреки заверениям итальянского правительства о благожелательном отношении к нашему экспорту, итальянский рынок фактически закрыт для нашей пшеницы». Отдыхавший в Кутаиси Сталин счел директиву «слишком умеренной» и днем позже велел «добавить пункт с угрозой о том, что в случае неудовлетворения наших требований прекратим дачу заказов и сократим вывоз из Италии». «Предложение т. Сталина» было немедленно принято.

Владимир Орлов

Разногласия по торговле и кредитам удалось урегулировать, но поездка комиссии Ораса конкретных результатов не дала. Тем не менее Ворошилов в конце 1931 года приказал новому начальнику Военно-морских сил РККА Владимиру Митрофановичу Орлову, который в июле 1931 года сменил Муклевича, подготовить справку о перспективах приобретения в Италии легких крейсеров водоизмещением 5,5–6 тыс. т. Двенадцатого января 1932 года документ лег на стол наркома. За подробным описанием тактико-технических данных крейсеров типа «Кондотьери» следовал вывод, что они очень нужны Советскому Союзу:

«На Дальнем Востоке, в Японском море, при отсутствии у нас надводных сил крейсера такого типа вполне пригодны, так как их скорость значительно превосходит (на 6–7 узлов) скорость многочисленных японских крейсеров. Крейсера 2-го класса Японии и артиллерийски слабее итальянских.

На Балтийском море такие крейсера представят собой прекрасное средство морской разведки, будут сильно содействовать вследствие этого операциям подводных лодок. Для Балтики ценно также небольшое углубление этих кораблей.

На Черном море корабли в соединении с имеющимися крейсерами и эсминцами составят быстроходную ударную группу, которая в значительной мере будет способствовать маневренному использованию подлодок. Нанесение комбинированного удара при наличии быстроходных легких крейсеров будет несомненно облегчено».

Далее Орлов напомнил о предварительных переговорах Сивкова с итальянцами, в ходе которых морской министр отказал в продаже готовых кораблей, но изъявил готовность содействовать в размещении заказов на их строительство: корабли-то для итальянского флота строили частные фирмы. «Фирма „Ансальдо“, строившая первые три корабля типа „Кондотьери“, — говорилось далее в записке, — спрашивала за один корабль 110 млн руб. (так в тексте; следует: лир. — В. М.), т. е. около 11 млн руб. золотом. Опыт наших покупок в Италии показывает, что эта цена „с запросом“. Заказ двух кораблей при серьезных переговорах безусловно дает возможность уменьшить стоимость каждого отдельного крейсера. Фирма охотно соглашалась также на предоставление чертежей, поставку отдельных механизмов, техническую помощь при постройке кораблей по ее проекту инструктажем на месте (в СССР), конечно, за особую плату. Фирма подчеркивала, что она это сделала бы с особенно большой охотой при заказе хотя бы одного корабля в Италии. Для эсминца она за проект, рабочие чертежи и инструктаж при постройке требовала 8 % его стоимости, причем эти 8 % мы должны платить за каждый из первых трех эсминцев, построенных по их чертежам».

Мировой кризис сильно задел итальянскую экономику — не то чтобы неразвитую, но несбалансированную, поэтому промышленные и торговые круги были готовы на большие уступки ради получения заказов, тем более если за ними стояло государство. Муссолини не был «лакеем капиталистов», каким его изображала коммунистическая печать: он мог принимать решения, которые не нравились деловым кругам, но не мог не считаться с их мнением и влиянием. Интересы государства и промышленников совпали. Отметим другое: Муссолини не боялся военно-технического сотрудничества с большевиками и даже, как мы знаем, в принципе не исключал оперативно-тактическое взаимодействие флотов. Ему требовался хотя бы виртуальный противовес в отношениях с Францией, которые неуклонно продолжали портиться.

Одиннадцатого марта 1932 года Орлов послал Ворошилову новую записку, на сей раз о необходимости покупки в Италии трех — уже готовых! — подводных лодок, построенных для Аргентины. Сивкову о них говорили, но не показали, хотя двое советских инженеров смогли осмотреть аналогичную итальянскую лодку. «Следует признать подлодку типа „Сеттембрини“ одним из самых лучших типов итальянского флота, — резюмировал красный адмирал. — Подлодки, предлагаемые Италией, вполне подходят для действий на Дальнем Востоке. Считаю необходимой, несмотря на некоторое увеличение цены (речь шла о 2,8 млн руб. золотом за каждую. — В. М.), немедленную покупку этих подводных лодок».

Тема Дальнего Востока возникла неслучайно. В сентябре-октябре 1931 года японская экспансия в Маньчжурии перешла в активную фазу, причем Квантунская армия начала действовать фактически независимо от правительства и даже от верховного армейского командования. На оккупированных ей территориях как раз в это время появилось независимое государство Маньчжоу-Го, хотя его «независимость» никого не обманывала. Москва была обеспокоена, и 31 декабря 1931 го-да глава НКИД Литвинов предложил проезжавшему через советскую столицу японскому министру иностранных дел Кэнкити Есидзаве заключить пакт о нейтралитете. Лига Наций и США обрушились на Японию, но Советский Союз соблюдал нейтралитет, ожидая, что ответят японцы на предложение о пакте, как далеко они продвинутся в Китае и что предпримут великие державы. Опасность локального военного конфликта на Дальнем Востоке стала реальной, а положение с военным флотом у нашей страны на «далекой окраине» оставалось весьма плачевным. Итальянцы же брались доставить лодки во Владивосток и передать их там.

Ворошилов немедленно запросил мнение Сталина: «Перспектива получить (да еще на Дальнем Востоке) эти, по всем данным, весьма неплохие лодки очень соблазнительна: одно известие об их появлении заставило бы японцев сбавить свою уверенность в легком овладении Владивостоком. Но 8,5 млн золотых рублей (возможно, что-нибудь и выторговали бы) слишком большие деньги, и если уж решиться на такой расход, пожалуй, выгоднее было бы приобрести оборудование и всячески форсировать развитие собственного производства подлодок. За такие деньги можно, конечно, оборудовать целый завод».

Отдавая предпочтение собственному производству на основании иностранных наработок перед покупкой готовых изделий, Ворошилов в значительной степени был прав, хотя Орлов, предлагая купить подлодки немедленно, исходил из текущих, а не перспективных нужд флота. Следует помнить еще об одном: высокая цена европейских товаров, особенно таких, как военные корабли, включала солидную оплату труда их создателей, от конструкторов до рабочих. В Советском Союзе люди, кроме иностранных специалистов и высших бюрократов, работали на чистом энтузиазме, почти бесплатно. Поэтому наркомвоенмор считал, что на эти деньги можно построить целый завод.

Вопрос о подводных лодках возник потому, что как раз в это время в Италии находилась советская делегация, в которую входили «купцы» во главе с заместителем председателя Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ)